Анатоль Нат - Шишки без ягод

— Наш пострел, везде поспел, — усмехнулся зло Сидор. — Значит, они и тебе в душу плюнули.

— Ну и ладно, — безразлично махнула она рукой. — Всех денег всё равно не заработаешь.

— Завтра я сказал им приходить за расчётом, — немного помолчав, неожиданно выдал Сидор. — Предложи им выкупить у них их дома. За любые реальные деньги. И не забудь вычесть за стекло, доски и кирпич на печи. Откажутся, я сам, лично схожу туда и выбью все стёкла, развалю печи, отдеру и переломаю каждую досочку, украденную у нас на стройке.

— Тогда, — обвёл он всех чуть хмельным и сонным взглядом, — если ни у кого нет возражения, окончательно решили, что Мишаню с Пафнутием, действительно непревзойдённых специалистов, но больших сволочей, мы увольняем? Решено? Решено! — кивнул он сам себе и, не обращая больше ни на кого внимания, отправился спать.

Утром следующего дня он опять встретил Городского Голову и опять, что становилось уже подозрительным, в крепостных воротах города. Тот явно его дожидался и, снова, даже не поздоровавшись, набросился на Сидора.

— Это уже выходит за всякие рамки, — гневно заорал он на него, как только заметил. — Я из-за тебя теряю прибыль.

— Как это?

Сидор даже растерялся от неожиданности, настолько это было непонятно и удивительно

— Какую прибыль? — недоуменно уставился он на покрасневшего от гнева Голову.

— Ты уволил Мишаню с Пафнутием, — обвиняюще ткнул в него пальцем Голова.

— Что ж это у вас у всех за манера такая, пальцем в людей тыкать, — наконец-то понял о чём идёт речь окончательно проснувшийся Сидор. — Ты уж, Голова, выбери что-нибудь одно, — усмехнулся невесело он. — А то, тебе сначала не нравится, что я принимаю их на работу. Потом тебе не нравится, что я их уволил. А завтра тебе опять чего-нибудь не понравится. Ты уж как-нибудь определись.

— Или, сделай проще, — ядовито усмехнулся он. — Прими ты их к себе на работу, в конце концов. И всё! — равнодушно пожал он плечами. — Дай им больше того, что сейчас они имели и они с радостью, уверяю тебя, с радостью, пойдут к тебе работать. Зачем ты будешь мне платить двадцать процентов, когда можешь, во-первых, сразу же им платить, и, во-вторых, платить меньше. — Сидор не смог себе отказать в маленькой мести. Подсунуть таких сволочей Голове, это была лишь малая часть того "добра", что он готов был для него сделать. — И поверь мне, они будут, будут на тебя работать. Их надо просто купить. Всего делов то. И это вполне реально и дёшево.

— А не врёшь? — с сомнением посмотрел на него Голова.

— Ну, — фыркнул Сидор, — когда это я тебе врал? Если люди постоянно говорят о том, что на них наживаются, то надо им только дать больше, и они с радостью побегут к тому, кто больше заплатит. Правда, потом через какое-то время им снова станет казаться что им недоплачивают и на них наживаются. Но это уже будет потом и когда ещё будет, — усмехнулся он. — А когда будет, подкинешь им ещё пару процентиков, они снова заткнутся.

— Всё? — вопросительно посмотрел он на Голову. — Конфликт исчерпан? Тогда бывай, — и, пришпорив своего коня, пулей вылетел за городские ворота.

Быстро домчавшись до коптильного цеха, он с усмешкой заметил запустение, царившее здесь. Никаких подвод не было и в помине. Ни тех, что привозили рыбу, ни тех, что вывозили ящики с готовой продукцией. Не было нигде видно и огромного числа рабочих, ранее сновавших по всему двору коптильного цеха. Только с заднего двора, со второй очереди завода, доносился перестук топоров и шум продолжающейся идти своим ходом стройки.

Здесь же, царила тишина и запустение. Только возле распахнутых настежь полуподземных хранилищ копчёной рыбы, сиротливо сидели Даша и какой-то маленький тощенький пацанёнок. Судя по их виду, ждали они его.

— А ты, значит, и будешь, тот самый Колька Молчун, — заметил Сидор, слезая с лошади и устраиваясь рядом с ними.

— Ну я, — мрачно подтвердил пацанёнок его вопрос. — А ты что, и нас с Дашкой уволишь? — тут же поинтересовался он с мрачным, насупленным видом.

— А что? — посмотрел на него Сидор. — Есть за что?

— Ну ты же выгнал всех мужиков, за просто так, за то, что они тебе правду в глаза сказали, — не отставал от него Колька.

— И какую же они мне правду сказали, — поморщился Сидор, недовольный тем, что пришлось ещё и здесь объясняться.

— Что ты их обкрадываешь, — абсолютно бесцеремонно выдал ему тут же маленький правдоискатель.

— А? — задумчиво протянул, как бы про себя Сидор. — А ты что? — обратился он к молча сидевшей рядом с Колькой Даше. — Тоже так считаешь, что я их обкрадывал?

— Да, — кивнула та утвердительно головой. — Ты им недоплачивал и наживался на их труде, на их таланте. Ты эксплуататор, — медленно, по слогам, аккуратно выговаривая незнакомое слово, проговорила Дашка.

— Ну вот что, маленькие правдолюбы, выгонять я вас сейчас, по зиме, не буду. И объяснять вам, в чём вы ошибаетесь, я тоже не буду. Если до сих пор мозгов нет, то и говорить не о чем. До конца весны и конца путины, поработаете, а дальше ищите себе другую работу. У тех самых честных Мишани с Пафнутием. Они как раз к тому времени свой лов наладят, вот с вами честно и будут рассчитываться. А я со стороны посмотрю как это они будут делать. Они уже один раз вас честно послали по вам теперь хорошо известному адресу, да видать мало и недалеко.

— Они не берут чужих на работу, — мрачно глядя на него исподлобья, проговорила Даша. — И таких, как мы, на работу вообще никто не принимает, если только за еду. И ни к какому серьёзному делу не допускает, и денег за работу не платят. И идти нам тоже некуда.

— Ну а раз некуда, — жёстко заметил ей Сидор, тяжело подымаясь с бревна, на котором было устроился, — то марш живо на рабочее место и чтоб через пять минут всё снова работало. Где весь народ? — спросил он её, сердито нахмурив брови.

— Так по баракам сидят, — пожала Дашка плечами, — своей участи ждут.

— Какой такой участи? — удивлённо посмотрел на неё Сидор. — Рыба то, хоть, для коптилен есть?

— Ещё что-то есть, — нехотя кивнула Дарья. — Но с утра больше не подвозили.

— Вот и перерабатывайте то, что есть, а дальше видно будет. Все знают, что надо делать? — и, дождавшись ответного кивка, продолжил. — Мне лично каждому объяснить что делать, или сами разберётесь?

— Ну а раз сами, — покачал он головой, — то вперёд и с песней. Вечером зайду, проверю.

Развернувшись и, не заходя даже в строящийся цех, хотя бы поинтересоваться, как там всё сделано, он отправился к баракам, мрачно обдумывая про себя нерадостные перспективы, куда его завело собственное самолюбие.