Джеймс Барклай - Призыв мёртвых
До сих пор он не мог полагаться на лошадей или быков, а использовать солдат как тягловую силу казалось неразумным. Между тем было бы совсем неплохо появиться на поле следующей битвы с чем-то большим, чем обычное оружие. Например, с боевыми машинами. И может быть, выстроив в первой шеренге тех, кто не может сражаться, но вполне может лишать врага воли. Разве не долг богов использовать своих подданных мудро и возлагать на каждого ту задачу, для исполнения которой он наилучшим образом подходит?
У южной оконечности Тарнских топей находился Асфорт, город, славный своими механиками и оружейниками, один из важнейших центров производства онагров, баллист и катапульт. Вот что существенно увеличит его силу и возможности, а те несколько сот солдат, которые находятся сейчас впереди, могут и подождать. Их черед еще не настал, тем более что Гориан знал, куда они направляются.
— Отец, прошу тебя. Тебе нужно отдохнуть.
Гориан посмотрел вниз, на сына. В выражении его лица угадывались не только сочувствие, но и забота.
— Ты воображаешь, мальчик, будто видишь проявление слабости, но это не так. Да, усилия, необходимые, чтобы сознательно управлять таким множеством народа, не могут не утомлять. Ты и карку другое дело, у вас нет понимания. Но я чувствую их, чувствую мой народ. Все они вместе и каждый по отдельности связаны со мной незримой нитью, которую я не могу разорвать. Я есть дерево, и корни мои распространяются повсюду сквозь землю. Мои люди — это новые побеги, пробивающиеся из почвы. Я заставляю землю питать их, и они обожествляют меня за мою заботу.
Поэтому, Кессиан, не думай, будто я слаб. Я сильнее, чем ты можешь себе представить. Но вместе с могуществом порою приходит боль.
Лицо Кессиана ничего не выражало.
— Юным умам не под силу постичь труды богов.
— Но ты не бог, отец. Ты Восходящий.
— Для тебя, может быть, и не бог, но ты ведь мой сын. Но для них, для мертвых, получивших от меня новую жизнь, кем еще, по-твоему, я могу быть?
— Но ты плохо выглядишь, отец, — гнул свое Кессиан. — По всему лицу какие-то пятна, короста…
Гориан потрогал свою левую щеку и улыбнулся. Впрямь корка какая-то и чуть ли не трескается.
— Я близок к самой земле. Разве это не правильно, обзавестись по такому случаю новой кожей? Восходящий всегда избирает те стихии, которые ему ближе всего. Я избрал силу деревьев и мощь земли, стал ими, и они стали мною, как огонь — твоей матерью.
— Ты ведь не сделаешь ей ничего плохого?
— Я никогда не мог сделать ей ничего плохого, — заявил Гориан. — Мне хочется, чтобы мы сделались одной семьей, как и должно быть. Это одна из причин, побуждающих меня к тому, чем я сейчас занимаюсь. Это все для вас, для тебя и для нее. Ну а сейчас, пожалуй, мне и вправду лучше залезть в повозку. Ты поможешь мне подняться туда?
— Конечно, отец.
Казалось, у Кессиана слегка перехватило дыхание — надо полагать, он вообразил себе дивный новый мир, которым правит их семья, первая семья Восходящих. Могучую, безграничную божественную империю. У Гориана, например, при одной мысли об этом восхищенно замирало сердце.
Он позволил Кессиану помочь ему взобраться на повозку, после чего отослал мальчика назад к предводителю Тидиолу, чтобы он побольше узнал о мертвых и об управлении ими. Коль скоро ему в не столь отдаленном будущем предстоит стать военачальником собственной армии, Кессиан должен как можно лучше разобраться в нюансах энергетической подпитки, позволяющей каждому отдельному персонажу действовать в общей массе, и во взаимном обмене энергией, делающем эту массу более сильной, чем простая совокупность индивидуальностей.
— Почему ты не позволяешь мне помочь тебе, отец?
— А как ты можешь мне помочь?
— Позволь мне поднять животных, чтобы они тащили повозки. Облегчи свое бремя.
— Нет! — Гориан возразил так резко, что его тон испугал Кессиана. — На животных нельзя полагаться. И не следует тратить драгоценную энергию на неразумных тварей. Люди — вот наша армия и наша рабочая сила. Всегда помни об этом.
Гориан подтянул ноги и поморщился — с рассвета боль заметно усилилась. Он приподнял край поношенной тоги и напрягся. Начиная от верха сапог и до самых бедер вся кожа на его ногах обесцветилась. На ней выступили толстые бурые узловатые вены, а на ощупь она сделалась сухой, как кора. А в некоторых местах ломкой, как сухие листья.
Он опустил тогу, несколько встревоженный тем, что и запах от его ног исходил не самый здоровый. Но в конечном счете разве это не был запах земли как таковой, земли, где разложение и гниение существует в единстве с зарождением жизни и новым ростом. Одно питает другое, и то же самое происходит сейчас в нем самом. Другое дело, что Гориан помнил времена, когда восстанавливался по первому мановению руки. Сейчас проделать подобное было трудно.
Гориан снова лег. В конце концов, его тело не имело существенного значения, поскольку доступ к резервуарам энергии, необходимым, чтобы вершить дело, обеспечивался сознанием. Он ощущал тысячи нитей, исходивших от него и тянувшихся через Кессиана и гор-каркулас, чтобы, усилившись, достичь мертвых. Все они связаны с ним, подобно тому как все живое с помощью земли связано с Всеведущим.
У побережья Гестерна мертвецы собирались тысячами. Его многочисленное воинство получало пополнение всюду, где Конкорд пытался остановить его, оказывая сопротивление. Теперь им предстоит ждать, получая подпитку из земли под ногами, чтобы сохранить силы для долгого и нелегкого пути. Многие, конечно, падут, но и тех, кто сохранит дееспособность, будет достаточно.
И они обрушатся на Карадук, Эсторию и Истхэйл подобно могучему разливу реки, сметающей все на своем пути. Подобно стихии, обуздать которую не в человеческих силах, ибо она подвластна одним лишь богам.
Только одно место этот потоп не затронет, ведь каждый должен сохранить в чистоте и целости что-то из своего прошлого. Гориан выбрал свой дом.
В Атреске они шли, не встречая сопротивления, и им приходилось с трудом выискивать пополнение. Успехи в этом отношении оказались весьма скромными, и Гориану оставалось довольствоваться тем, что позади мертвых следовал король Хуран с двенадцатью тысячами солдат. Их действия способствовали увеличению рядов его воинства, к тому же они везли с собой очень нужные Гориану боевые машины.
Но избранная противником в Атреске тактика уклонения от боя вызывала беспокойство. Однако Гориан полагал, что его попытаются остановить на границе с Нератарном, но не знал, много ли войск выставят против него. Ему требовалось пополнение, чтобы у его подданных, проделавших долгий и трудный путь от границ Царда, хватило сил на преодоление защитного рубежа. Слишком многие выходили из строя, с проклятым разложением ничего не удавалось поделать. Но Гориан верил, что способ подкрепить их борьбу за существование непременно должен быть, его только надо отыскать.