Анатоль Нат - Долгое путешествие на Юг.

Димон с любопытством покосился на Сидора. Что-то он не мог вспомнить, чтоб с ним обсуждали что-либо подобное. Он даже о проблемах дома только сейчас узнал, вместе со всеми.

Третья причина, — флегматично продолжал Сидор, словно не заметив косого взгляда Димона. — Привлечение ваших средств позволит выступить нам более консолидировано и резко нарастить обороты перевозимых и закупаемых за свой счёт товаров. Это принесёт больше прибыли, чем простое сопровождение чужих грузов.

Как выход решения проблемы с нехваткой оборотных средств видим в передаче части нашего дела в вашу коллективную собственность. В собственность товарищества тех, кто сейчас, в данное время непосредственно здесь торгует. Речь идёт о трети доходов, как я уже сказал. Половина трети егерям, половина ящерам. Если согласны, детали можно будет обсудить и потом.

Всё задержки платежей, что я перечислил, будем считать вашими деньгами, вложенными в это дело, долевой частью. Прибыль будет идти вам. Но не сразу, а где-то через пару месяцев, когда станет окончательно ясно, что снова выходим на прежние обороты.

— Не понравится, в любой момент можете забрать свои деньги назад.

Подумайте, посоветуйтесь с товарищами. Если устраивает, то с завтрашнего дня начинаем жизнь по-новому. Возвращаемся к правильным в нашем понимании условиям работы — к единой торговой политике в караване, а не к тому разброду, что образовался сейчас.

Нет? Ну…, - замялся Сидор. — На нет и суда нет. Тут уж без обид.

— Сразу вопрос, — вдруг сразу ставшим хриплым голосом, напряжённо спросил Витёк. — А как Бугуруслан со своими?

— Никак. Им предлагать не будем, — жёстко отрезал Сидор. — Они наши конкуренты. К тому же, как мы тут недавно разобрались, они стремятся выкинуть нас из нашего же дела. Поэтому позиция, что моя, что Димона по этому вопросу неизменна, и меняться не будет. Бугуруслана со временем пошлём нахрен, пока терпим. Всё.

— Тогда сразу за всех отвечу. Мы согласны, — торопливо проговорил Витёк, как будто испугался, что ему сейчас откажут. — Бугуруслановцы, особенно эти их новички в край охамели, и всё что может их хоть как-то уесть, мы все поддержим. Достали уже.

— Ты? — развернулся Сидор в сторону ящера.

— Сколько надо золота? — не отвечая прямо на вопрос, бросил Ван.

— Пока всё что можешь. Рады будем любой сумме, — тяжело вздохнул Сидор. — Сразу оговорюсь, размер обоих ваших процентов напрямую связан с размером вклада. Нет нужной суммы сейчас, значит, будем постепенно добирать. Потом — как выйдем на самоокупаемость, обещаю, сразу начнём выплачивать дивиденды. Но пока — всё что можно.

— Тогда и мы за, — расплылся в хитрой ухмылке старый ящер. — Даже пятнадцать процентов в общем бюджете больше, чем мы сейчас имеем в своём отдельном. Поэтому мы только за.

— Вот и договорились, — поставил точку в разговоре Сидор. — Завтра наконец-то приходит долгожданный груз и мы выходим. С завтрашнего же дня все расчёты по выплатам ведутся по-новому. На сегодня всё!

Наконец-то затянувшееся ожидание кончилось. Следующим днём пришёл непонятный долгожданный груз в зашитых наглухо матерчатых мешках, и, подхватив его, обоз двинулся в сторону моря. Через неделю были на месте, в крупном приморском городке под знакомым названием Росток, где благополучно сбыли со своей шеи поднадоевших купцов и смогли наконец-то сосредоточиться на собственных нуждах. И первым делом двинулись на поиск оружия.

Хоть бугуруслановы молодцы за время путешествия и поутихли, план постепенного избавления от атамана следовало претворять в жизнь. Для начала решили разжиться патронами. Тем более, что огнестрельное оружие здесь нет-нет, да встречалось. К тому ж, дома у них лежала куча пулемётов, добытых в своё время Димоном за рекой, так что, следовало попытаться разжиться патронами, чтобы попробовать пулемётами заменить конницу атамана. И как сказали местные видоки, единственный в этих краях город, где можно было найти хоть что-то подобное, был небольшой городок к востоку от Ростока — Желязна Гура, центр всей окрестной металлургии.

Но перед тем как покинуть город Сидор столкнулся с тем, с кем менее всего был готов здесь встретиться…

Старый кабатчик, владелец довольно большого и вполне приличного по местным меркам питейного заведения, носящего гордое название "Сивый Морской Вепрь" был умным человеком, и когда у него со своими постояльцами назревала какая-либо проблема, он чувствовал это всеми фибрами своей матёрой кабацкой души. Чувствовал задолго до того момента когда ситуация грозила выйти из-под контроля. Это позволяло ему всегда держать нос по ветру и вовремя избавляться от возникающих проблем.

Вот и эта немолодая капитанша из амазонок, пару месяцев назад поселившаяся у него на втором этаже в гостевых комнатах, обещала в самом скором время устроить подобные неприятности.

Дамочка с самого начала вызвала у хозяина заведения вполне обоснованные подозрения. И в большой степени это было вызвано тем, что капитан она была бывший. И ладно бы просто бывший, но бывший тот, кто уже никогда не станет действующим. Такие тонкие вещи кабатчик просекал сразу, на подсознательном уровне. Как и то, что дамочка эта медленно, но верно скатывалась на дно. И если судить с какой частотой и какого качества она с каждым прошедшим днём заказывала напитки, опытному кабатчику уже давно стало ясно, что день, когда она из занятой ею гостевой комнаты второго этажа для чистой публики выселится сначала на чердак, а потом переберётся в какое-нибудь заведение по соседству, пониже рангом, уже недалёк.

Проще сказать — безжалостное время прямо у него на глазах отмеряло амазонке последние уходящие часы.

Бывший капитан всё реже и реже заказывала обед, обходясь скудными завтраком и ужином, а порой и не заказывая ничего, вот так как сейчас.

Но была в её заказах и неизменность, повторяющаяся снова и снова. Это было пиво — густое, тягучее Ключёвское, жутко дорогое и редкое, но неизменно, раз за разом заказываемое амазонкой.

Но пока амазонка проблем не составляла и до срока, когда потребуется срочно что-либо с ней предпринимать, было ещё далеко. Поэтому, когда к его стойке подошёл какой-то незнакомый, явно недавно появившийся в городе небогатый дворянин в старых, стоптанных сапогах, исходивших похоже не одну длинную версту приморских дорог, в пыльном, не единожды стираном и латаном плаще-дождевике, и заказав две пары двойного Ключевского тёмного, решительным шагом двинулся к давно одиноко сидящей в самом глухом углу зала капитанше, он сразу понял. Этот незнакомец — явный самоубийца. И он принёс решение проблем его постоялицы, а точнее, решение его проблем.