Алексей Завальнюк - Блеск и нищета Великого Инквизитора (СИ)

Старец замолчал и с ожиданием посмотрел на меня. В принципе всё верно, все знаки совпали, Лександр рассказывал мне о буйствах стихий начавшихся за несколько дней до моего появления, насчёт Зеркала Созерцания вы и сами прекрасно знаете, ну а что до знаков Тайрины всё понятно. Но с недавних пор я научился различать признаки недоступные пониманию простого человека, то о чём говорил старец было важно. Тайрина предвидела моё рождение? Но как? Разумеется с повреждённым разумом я не мог анализировать всё именно так, однако червячок сомнения начал грызть меня изнутри.

— Чем же вам насолил Сатурн. Почему Криган так истово меня ненавидел? — надо же, я научился задавать вопросы попадающие прямо в цель, Старец побледнел.

— Сатурн рассмеялся прямо в лицо своей матери и что-то сказал ей. Я никогда не забуду, мне было всего семь лет, но я никогда не смогу забыть гнев в глазах моей Госпожи. Сатурн сказал следующее. — Старец промочил горло и протянул флягу мне, но я отрицательно покачал головой. — Тот кого вы будете ждать как спасителя принесёт вам не только суд, но и моё разрушение. Он решит идти ли вам на бой или умереть от руки его сторонников. И вы увидите мои Знаки. На церемонии «Избрания» он призовёт двух Хранителей и одним из них станет мой Хозяин, что покажет вам его порочность — это первый знак. Он совратит на путь «Золотого Лорда» чистую и ранимую душу ребёнка не сумевшего сделать выбор — это второй знак. Он возьмёт девственность самой храброй дочери Харакерста подписав ей приговор вечной беглянки — это третий знак.

Меня прошиб ледяной пот, а старец, не заметив это устало вздохнул.

— Почти все знаки сошлись, Ноэль и Хранитель ваш только подтверждают это. Остался только один знак, и я молю всех богов, чтобы он не стал правдой.

— Боги не слышат ваших молитв, Айланделл, — шевеля непослушными губами сказал я. — Они вообще не слушают простых смертных. Мой приход только доказывает это правило.

— Не всё так плохо, Странник. Я верю, что надежда есть. Ох… я опять назвал вас Странником, простите. Мне трудно привыкнуть к вашему имени, тем более оно настолько необычно. Вы сами нашли его?

— О нет, мне его дала Дженналит. Принцесса подарила мне свободу и покой.

Я сказал эти слова намеренно, мне было необходимо увидеть глаза старца. Айланделла охватило чувство тревоги, он натянуто улыбнулся мне, но ему скорее всего было больно.

— Понимаю. Дженналит унаследовала тягу к древним языкам от своей матери. Никогда не думал, что она даст кому-нибудь имя двойственное. Я очень рад за вас, Фьёрн, но у меня возникла к вам просьба. Вы выслушаете меня?

— Конечно выслушаю, старец. Если в моих силах будет осуществить то чего вы хотите, я это сделаю.

— Дженналит моя единственная дочь. Я думаю вы понимаете, что для такого старика как я, она самое ценное сокровище. Вы уже знаете, что физическая близость может лишить сил или убить монахиню, а после того случая с проклятым Ротгаром она испытывает постоянное влечение к вам. Я хотел бы попросить вас, если она придёт… не могли бы вы сохранить ей чистоту?

Вы знаете, мне стало стыдно в этот момент, Айланделл посмотрел мне в глаза с такой искренней надеждой, что мне захотелось спрятать взор, но времени на лицемерие не оставалось.

— Дженналит просила вам передать, что она стала моей парой, и что это был её выбор. Осознанный выбор. — С нажимом добавил я.

— Понимаю. — Старец молчал довольно долго, когда он вновь заговорил, голос его напоминал сталь. — Я так боялся, что это всё же случиться. Но скажи мне Фьёрн, может быть ещё не поздно? Она ещё…

— Поздно, Айланделл. — В этот момент я не испытывал никакой жалости. — Я ненавижу ложь и скажу тебе, никогда я не испытывал того, что мне подарила Дженналит, но если тебя это утешит, я смог сделать так, чтобы она сохранила свою Силу и жизнь.

— Что ж, значит грядёт время нашей расплаты, надежды на спасение больше нет. Теперь я точно знаю, что ты не мог не прийти сын разрушения — «Ветер Перемен». Садись Фьёрн и приготовься к уроку. Закрой глаза и сосредоточься. Попытайся слить своё сознание с моим.

Вот так вот. Старику было больно, но он не позволял эмоциям возобладать над разумом и чувством долга. Айланделл был не совсем прав, Крисстасу были ведомы тайны Астрального обучения и мне не составило никакого труда приступить к действию. Только урок Айланделла не был похож на лекции Квентиароса. Моё сознание перенеслось в огромный зеркальный лабиринт. Я видел миллионы собственных отражений, но вот в одном из зеркал возникло лицо старца.

— Это место где нет места обману. Этому секрету меня научил мой отец, первый Великий учитель монастыря. Открой своё сознание, Фьёрн и внимай, я дарую тебе опыт…

И я повиновался человеку, который мог попытаться меня убить, но не сделал этого. Я видел образы из далёкого прошлого, видел лицо Тайрины и приговор Сатурна, чувствовал боль старца, когда очередной из его друзей умирал, а вместе с этой памятью в меня входил тот опыт, о котором он говорил. Но и старец что-то видел, что-то о чём не помнил даже я, вернее сказать: «не помнил на тот момент». Процесс подобного обучения напоминал изощрённую, но всё же сладкую пытку, и наверное я бы согласился продолжать её, кабы процесс не был прерван самим старцем.

— На сегодня достаточно, Фьёрн. Теперь тебе понадобиться не менее недели на то, чтобы усвоить всё то, что ты узнал, постарайся потренироваться как следует. Лександр подготовил великолепную программу, а если Дженналит стала твоей парой, то тренировки станут незабываемыми. Теперь, если ты не против, я хотел бы побыть один.

— Спасибо Айланделл. Только мне всё равно кажется, что ты снова о чём-то умолчал. — Отбросив в сторону всякую почтительность бросил я.

— Время придёт, Фьёрн. Не пожалей о своих словах, и ещё… береги мою девочку. — Старик отвернулся и мне не оставалось ничего кроме как уйти.

Так странно чувствовать… Тасия Тайрина наградила меня воистину самым щедрым и царским из даров, хотя мне только предстояло узнать, чем и как придётся расплатиться за это. Коллегия была напугана моим поступкам, но между тем никто не отнял права писать о жизни Экзеля Джемал. Я проследил за ним вплоть до того момента, как он покинул апартаменты старца, а несколько минут спустя к старцу прибежал Лександр.

— Вы звали меня, Великий учитель? — встревожено спросил юноша заметив странные перемены в поведении старца. В уголках глаз старика скопились слёзы.

— Всё кончено, Лександр. Пророчество сбылось, и надежды на спасения почти не осталось.