Стив Паркер - Сражения Космического Десанта

Хелена лежала неподалеку от поста охраны и выглядела скверно. От Хольона осталось кровавое пятно на каркасе недостроенного здания.

Я посмотрел на космодесантника, едва не убившего меня. Он лежал мертвым, раскинув руки, из пробитой силовой установки на спине натекла целая лужа охладителя. Сгустки плазмы выжгли краску на его доспехе. В некоторых местах броня до сих пор светилась темно-красным, а там, где остыла, приобрела от жара новый цвет — серый с пурпурным отливом. В боку Гвардейца Ворона зияла дыра, плоть и кости под доспехом обуглились дочерна. Из разбитых глазных линз тянулись завитки дыма.

Так погиб чемпион человечества. Я не радовался победе: меня с колыбели воспитывали на историях о доблести людей, подобных ему. Больше того, мне стало не по себе, как будто я, наконец, пересек некую границу, за которой нет пути назад. Конечно, до этого я уже убил немало людей, и большинство из них — ради Высшего Блага, и не был ответственен за смерть этого воина. Но сейчас передо мной лежал мертвым не человек, а космодесантник.

Я принял участие в убийстве героя моего народа.

За тау’ва.

До сих пор не люблю вспоминать об этом.

Грохот битвы приутих, и меня бросило в дрожь от накопившегося страха, который теперь растекался по жилам. Я испытывал омерзение; всегда так чувствую себя после сражений с людьми. Мне объясняли, что такая вот химия у нас в мозгах.

— Гуэ’ла отступают! Всем отрядам, отбой! Возвращайтесь на свои посты. О’Хие’эсера, ведите преследование, как сочтете необходимым. Касте земли приготовиться к возобновлению работ.

Это произнес эфирный аун’Кира, так я и узнал, что с ним всё в порядке. Судя по виду командного узла, здание почти не пострадало. На северной стороне окончательно умолкла стрельба. Мне удалось мельком разглядеть отступающего Рыцаря: перенеся энергетическое поле за спину, он протопал по грязи и скрылся за деревьями. С востока приближались девять летательных аппаратов, готовые начать охоту за ним.

Среди всех участников атаки именно Рыцарь нанес наибольший урон — десятки убитых, от нескольких боевых машин остались пылающие остовы, причем среди них лежали изрубленные обломки «Быстрины». Из отверстия в пробитом боку шагохода валил дым, но, несомненно, из своего боя он вышел победителем. Очереди с наших позиций стали более разрозненными, поскольку ла’руа воинов огня начали преследование. Судя по вокс-переговорам, действовали они с осторожностью. Катаканцы отступали дисциплинированно, никакого панического бегства не было. Очевидно, их цель заключалась в том, чтобы отвлечь нас и дать космодесантникам возможность для атаки. Задание гвардейцы выполнили, теперь им не было смысла торчать здесь и погибать.

— Голиаф, Отельяр, прием! — выжившие из моего отделения откликнулись на призыв. Оказалось, они были неподалеку, но в суматохе битвы я не видел парней прямо у себя под носом. Ну, знаете, как это бывает.

— Как Хелена? — спросил Голиаф, когда мы воссоединились. Боец неровно дышал к ней, поэтому голос у него задрожал.

— Не поднимается. Непонятно, жива или нет, а Хольону крышка, — с этим я показал на куски мяса, оставшиеся от нашего друга-выдумщика.

Впоследствии оказалось, что Хелена выжила, но потеряла левую руку ниже локтя. Её оторвало болтом, и женщина погибла бы от осколков, если бы не броня. Спасибо от меня касте земли. Слышал, восстановление идет хорошо, и довольно скоро Хелена сможет вновь присоединиться к вспомогательным корпусам гуэ’веса.

Тогда я этого не знал, считал, что она мертва, и просто не хотел проблем с Голиафом, вот и не ответил ему прямо. Голова у меня кружилась из-за последствий боя, надо было собраться.

— Отряды медиков фио’ла уже в пути, — сказал я. — Оставим Хелену их заботам. Пошли, нужно проверить, как там пор’эль. У меня нехорошие мыслишки по поводу всего этого. Не тянет оно как-то на случайный налет.

Я зашагал к центру обработки, из которого вытекал поток людей в одноразовых респираторах. Пленников направляли вооруженные шас’ла. У главного входа веером лежали тела, разорванные в клочья. Увидев, как космодесантники расстреливают заключенных, я сначала решил, что они явились именно для этого, но затем понял свою ошибку. Убитые арестанты-гуэ’ла были всего лишь побочным ущербом.

Но к мертвым дипломатам касты воды это не относилось.

— Помогите шас’ла! — скомандовал я Голиафу и Отельяру. — Пойду, разыщу пор’эля.

Вбежав в здание, я увидел, что шесты и легкие занавески, аккуратно разделявшие этаж на несколько зон, повалены и изорваны. В стенах зияли тлеющие воронки от болт-зарядов. Освещение вырубилось, а солнце, сиявшее в открытые двери, не доставало до всех уголков. В светлом квадрате клубился голубоватый дымок, и этот квадрат показался мне выставкой кровавых ужасов. Двое медиков фио’ла пытались стабилизировать человека с какими-то лохмотьями вместо ног. Раненый, содрогаясь и харкая кровью, постоянно дергался вперед и пытался сесть. Фио’ла держал его за руки и бормотал что-то одобряюще-успокаивающее на тау’но’поре. Прямо перед собой я увидел изломанные конечности и разорванные туловища; они валялись, разбросанные около воронки от взрыва гранаты, словно лепестки кровавого цветка. Люди плакали и кричали, повсюду носились медики, которые торопливо раздавали им дыхательные маски. Шас’ла выводили контуженных военнопленных наружу. И, наконец, здесь и там лежали тела тау из касты воды. Полдюжины мертвецов, жестоко разрубленных на куски.

Вот тогда я запаниковал.

— Пор’эль Умелый Оратор! — кричал я. — Умелый Оратор? Умелый Оратор?!

Проталкиваясь через толпу людей, я никак не мог отыскать синее лицо среди коричневых, черных и белых.

— Успокойся, гуэ’вре. Я жив.

Я закрутился на месте, пытаясь найти дипломата.

— Сзади тебя, у стены! — его сладкозвучный голос стал хриплым от дыма и, возможно, ядовитого воздуха. Очистители атмосферы вырубились, и наружные токсины просочились в здание.

Заметив Оратора, я поспешил к нему. Пор’элю перевязывали рану на руке; медики разрезали рукав облачения, постоянно носимая им шляпа касты воды куда-то пропала, и кто-то вырвал из уха дипломата устройство связи с антенной. С облегчением я увидел, что Умелому Оратору надвинули на лицо кислородную маску. Он был с ног до головы залит кровью людей и тау.

Повесив карабин на плечо, я опустился на колени перед дипломатом, чем заслужил раздраженный взгляд медика. Мне было наплевать.

— Ты в порядке, пор’эль?

— Я тронут твоей заботой, гуэ’веса’вре Дж’тен, — в голосе Оратора звучала усталость, незнакомая мне прежде. Резня взволновала дипломата, он постоянно отводил глаза.