Джек Лоуренс Чалкер - Четыре властелина бриллианта. Тетралогия (ЛП)
Складывается впечатление, будто эти твари поддерживают между собой какую-то телепатическую связь. Объяснить этого никто пока не может — ведь они не разумны; по крайней мере их поведение всегда предсказуемо, но изменения в жизнедеятельности колонии одного организма-носителя, как правило, влияют на другие. После определенной тренировки вы можете научиться управлять собственными бактериями и таким образом стать доминирующим элементом в этом симбиозе. Славная, простая и справедливая система; хорошо бы еще кто-нибудь объяснил ее!
Примерно дня через три — кормили восемь раз — пол неожиданно накренился, и резкие беспорядочные толчки швырнули меня на койку, вызвав легкую тошноту. Так, стало быть, кворум есть, и нас готовятся отфутболить на поверхность планеты. С одной стороны, этот бокс, в котором царила удручающая скука, мне уже опостылел, но с другой — дорога отсюда только одна — в такую же камеру, только побольше размером и уже пожизненную.
Толчки и удары вскоре прекратились, а потом после паузы раздался мощный гул: либо мы находились на очень маленьком судне, либо моя камера располагалась по соседству с маршевыми двигателями.
Еще через девять кормежек мы наконец добрались до места. Гулкая вибрация прекратилась, и стало ясно, что мы на планетарной орбите. Во мне снова вспыхнули противоречивые чувства — безысходность, приправленная бесовским весельем.
Неизвестно откуда раздался резкий дребезжащий сигнал ожившего динамика.
— Заключенные, внимание! — повелительно произнес синтезированный голос пародия на мужской баритон с металлическими нотками. — Мы находимся на орбите планеты Харон системы Вардена.
Для меня это была не новость, но для других арестантов наверняка настоящее откровение. “Бедняги”, — подумал я.
— Сейчас ваши камеры откроются, — вещал динамик, — и вы выйдете наружу. Через тридцать секунд двери закроются и начнется вакуумная стерилизация боксов — так что медлить не советую.
Хорошенькое дельце! Вряд ли кто-нибудь замешкается.
— Выйдя в коридор, вы остановитесь в указанном месте. Каждого, кто сойдет с указателей, сожжет автоматическая система безопасности. Никаких разговоров. Дальнейшие инструкции вы получите позже. Приготовиться… Марш!
Дверь скользнула в сторону, и я нырнул в образовавшееся отверстие. Маленькая белая пластинка с нарисованными пятками показывала, где нужно встать. С некоторым раздражением я подчинился. Для абсолютно голого и беспомощного человека на борту корабля, управляемого исключительно компьютером, скромность — наиболее эффективная линия поведения.
Осторожно оглядевшись, я уверился в своей правоте. Мы стояли в длинном, закрытом с обоих концов коридоре, вдоль которого тянулись двери камер. Точное количество арестантов определить было трудно, но на пер-, вый взгляд человек десять-двенадцать, не больше. Соль земли, угрюмо подумал я. Дюжина мужчин и женщин — в основном мужчин — голых, грязных и избитых. Искоса рассматривая соседей, я пытался понять, что такого нашли в них психиатры, чтобы сохранить им и жизнь, и личность одновременно? Сами заключенные, очевидно, не имели об этом ни малейшего понятия. Интересно бы узнать, кто имел.
Двери с треском захлопнулись. Я прислушался — не раздастся ли сдавленный крик, но ничего не услышал. Динамик вновь ожил.
— По моей команде, — послышался тот же голос, — вы повернетесь направо и, соблюдая дистанцию, медленно пойдете вперед. Вы попадете в челнок, который доставит вас на поверхность. Занимайте все места подряд, начиная с передних. Сразу же пристегнуться.
Кто-то тихонько выругался, и тут же из стены вырвался мощный столб света и вонзился в пол у самых ног нарушителя — для устрашения. Ворчание мгновенно стихло.
После небольшой паузы голос скомандовал:
— Напр-ра-а-а-ВО!
Мы немедленно подчинились.
— По одному, вперед — шагом марш!
В гробовом молчании мы осторожно двинулись вперед.
Холодный металлический пол обжигал ступни’ — впрочем, здесь вообще царила жуткая стужа, как в хорошем морозильнике.
Челнок неожиданно оказался удобным и вполне современным, хотя жесткие кресла явно не предназначались для голых задниц. Я уселся в четвертом ряду и сразу же пристегнулся. Мое беглое впечатление оказалось верным — заключенных было одиннадцать человек.
Люк автоматически закрылся, перегрузка бесцеремонно вдавила нас в кресла, и челнок устремился к планете, унося обреченных навстречу судьбе.
Для тюремного транспорта корабль подозрительно хорош, с подозрением отметил я. Очевидно, один из тех, что регулярно курсируют между планетами Ромба.
Динамики захрипели, а затем раздался приятный женский голос. Я сразу же почувствовал себя гораздо лучше.
— Добро пожаловать на Харон, — проворковала невидимка словно от чистого сердца. — Вам, по-видимому, не надо объяснять, что Харон — конечный пункт путешествия и ваш новый дом. Хотя отныне вы не можете покинуть систему Ромба Вардена, зато автоматически перестаете быть заключенными и становитесь гражданами Ромба. Вы не подчиняетесь юрисдикции Конфедерации уже на борту нашего корабля — коллективной собственности Ромба Вардена, флот которого насчитывает четыре пассажирских челнока и шестнадцать грузовых транспортов. Совет системы — официальная инстанция, осуществляющая управление Ромбом. Мы признаны суверенным субъектом Конфедерации и даже аккредитованы на Всеобщем Съезде Конфедерации. Каждая из четырех планет обладает собственной административной системой управления, независимой от остальных. Отныне вы начинаете новую жизнь, и ваше прошлое не имеет никакого значения. В расчет будет приниматься только ваша деятельность в качестве граждан Харона.
Голос на мгновение умолк, давая возможность ошеломленным пассажирам прийти в себя. Огромный контраст в социальном положении все восприняли как нечто чрезвычайное.
— Через пять минут мы совершим посадку в космопорту Хонуф, — вновь сообщил динамик. — Там вас встретит представитель администрации, который выдаст вам одежду, доставит в ближайший центр первоначальной подготовки и ответит на интересующие вас вопросы. Здесь у нас очень жарко и влажно, а уровень техники намного ниже, чем, вероятно, кое-кто из вас думает. В общем, Харон очень напоминает хорошо известную вам границу — однако вас ждут и кое-какие сюрпризы. Но не спешите расстраиваться — здесь есть свои преимущества. Итак, милости просим.
До самой посадки никто не обронил ни слова — отчасти от того, что произошло на корабле, отчасти из-за нервного потрясения, вызванного только что услышанным, заключил я.