Брэнден Кэмпбелл - Щит Ваала: Омнибус

Нет!

Тигурий отверг эту мысль, едва она появилась в его разуме. Терра не должна была — не могла — пасть. Он сфокусировался, глядя сквозь кошмар во тьму. Он слышал голос посоха, хотя тот и был далеко. Посох шептал, и библиарий закрыл глаза, пытаясь услышать его, а не готовый поглотить ужас. Он ощутил жар и свет Астрономикона, услышал песню, нарастающую в разуме — сначала тихую, но становящуюся всё громче.

Тигурий потянулся к ней, утопая в холодной голодной тьме, и ощутил свет величия Императора так же ясно, как кончики своих пальцев. Такой ли свет чувствовал Малкадор в день, когда занял место Императора на Золотом Троне? Ощутил ли Сигиллит на себе свет Астрономикона в день, когда пожертвовал жизнью во благо Империума? Шёпот нарастал, наполняя разум, изгоняя сомнения и страхи. Малкадор отдал жизнь за Императора — как Тигурий мог сделать меньше?

Он изо всех сил вцепился в этот свет и направил его вперёд, во тьму. Раздался вопль, похожий на крик испуганного животного, когда тень в варпе встретилась с ослепительным светом путеводной звезды человечества, а затем тяжесть исчезла, и он вновь смог дышать. Глаза Тигурия распахнулись, и он увидел, как ксенотварь тяжело пятится назад, тряся головой. Грязный дым поднимался от черепной коробки, и библиарий чуял запах прогорклого горелого мяса. Он вскочил на ноги.

Действуя инстинктивно, он схватил болт-пистолет и бросился на чудовище, уцепился за панцирь и запрыгнул на него. Тварь шаталась, пытаясь стряхнуть незваного седока, но всё было бесполезно. Тигурий воткнул ствол болт-пистолета в открытый мозг и выпустил внутрь всю обойму. Туша твари содрогнулась, она сделала неуверенный шаг вперёд. А затем, свистя и скуля, рухнула, обрушилась на улицу с такой силой, что расколола камни. Тигурий откатился в сторону.

Он поднялся на ноги и поднял посох. Крепко сжав его, библиарий и обернулся и направился обратно к дёргающейся туше, намереваясь ударить, если тварь оживёт. К счастью, она не ожила. Тварь обмякла, и кислотная желчь, тёкшая в её венах вместо крови, начала прогрызать себе путь наружу из бронированной оболочки.

Уставший, измученный Тигурий пошёл к телу Геты. Он чувствовал, как шелестят во тьме тираниды, и знал, что они будут приходить вновь и вновь, пока на Кантипуре не останется ничего. Они не знали ни побед, ни поражений, только голод. И когда этот мир падёт, ксеносы ринутся в пустоту на поиски нового. Если их не остановят раз и навсегда. Если на то будет воля Императора, то Тигурий будет там, когда это произойдёт. Даже если ценой станет его жизнь.

Но пока что его бой был окончен, пришло время уходить. Тигурий поднял тело Геты и неловко перекинул через плечо. Он не отдаст его флоту-улью. Другой Ультрадесантник, Каст, застонал. Тигурий склонился и ухватил его за руку.

— Вставай, брат, — сказал он, поднимая Каста на ноги. — Время уходить. Кантипур потерян. Но мы ещё можем спасти другие миры.

Я ожидаю прихода ночи в тенях Святой Агафены. По ночам твари сбрасывают оковы. Исходя из моих наблюдений, я установил, что тьма делает их в большей или меньшей степени спокойными.

Однако, она не делает их менее опасными.

Разрушенный амфитеатр холоден, а место, ныне служащее мне прибежищем, тесно. Тут едва хватает места для моих плеч, и броня скребёт о камень при каждом движении. И здесь есть кровь. Я чую её в горячем ветре, что приходит с востока, где когда-то возвышался Ванарий, и где была сыграна последняя великая битва этого мира.

И проиграна.

Охотники, от которых я прячусь, вовсе не жаждут той крови. Она слишком стара, а жестокость, когда-то пропитавшая древние камни этого храма, давно угасла с тех пор. Теперь их жертва иная — ей стал зверь, что равен им. Когда тень Левиафана пала на этот мир, зверь нашел их сам.

Слабая, но настойчивая пульсация мягко отдаётся в груди. Это передатчик, данный мне Дагомиром. Я шел по его сигналу три дня с тех пор как мы разделились с братьями. Это было уже после Ванария. После того, как мы потеряли этот мир.

«Братья найдут меня».

Если я буду желать этого достаточно сильно, то, возможно, это воплотится. Я ищу воссоединения со своими собратьями-паладинами, но мне придется пересечь океан мук и истязаний, чтобы достичь их.

Я Зиг Мортлок из Серых Рыцарей Титана, и это моя последняя воля и исповедь. С покровом тьмы, падшей на голые пустоши позади храма, я выскользнул из своего укрытия на бывшую арену. Это покрытая песком и осколками камней ровная площадка, что устремлена своим зёвом в небо, словно открытая рана. Я слышу ворчание сервоприводов по мере того, как встаю. Вместе с этим приходит осознание того, что я не один здесь.

Это гуманоид: плоть его цвета внутренностей, и он шипит, словно жарящееся мясо. Твердая, как сталь, кожа покрывает высокую мускулистую фигуру, опирающуюся на выгнутые назад конечности с копытами на концах. Голова воителя эфира увенчана рогами, а в когтистой лапе он сжимает темный клинок. Он издаёт рёв при виде меня, его длинный змеевидный язык рассекает воздух, словно пытаясь попробовать мою душу на вкус.

Я шепчу три охранных напева, и, струясь с моих губ, слова сливаются в сильный и уверенный ритм. Показать слабость перед порождением варпа означает пригласить смерть и расколоть собственную душу.

Оно не одиноко, и оно крадётся в мою сторону, шипя и издавая вопли, — совсем как создание природы, а не порождение кошмаров. Семеро других присоединяются к твари. Они охотятся стаями по восемь.

Я покажу им, что их должно было быть больше.

Надев свой шлем, я позволяю оптике стабилизироваться и подстроиться под ретинальный дисплей, что закрывает мне обзор. Силовая алебарда в моей руке начинает слегка резонировать, когда я обхватываю рукоять. Время исполнять волю Императора.

— Я есть молот! — рычу я, провоцируя тварей. — Я острие Его меча!

Охотники приближаются, быстро переходя на скачкообразный бег. Трое из них отделяются и заходят справа, еще трое — слева. Оставшиеся двое идут на меня в лоб.

Громкий лязг затворного механизма оповещает, что мой штурм-болтер заряжен.

Я предугадываю движения моих противников, мгновенно прекращая бездействие и превращая своё тело в карающий импульс.

— Я изгоню вас, демоны!

Штурм-болтер ревёт, и ураган металла извергается из стволов, превращая двух охотников в дымку.

— Да испепелит вас свет Его!

Обладающая силой убить демона печать, обжигающая проклятую плоть, касаясь её, выгравирована на каждой оболочке моих трижды благословлённых зарядов с серебряным наконечником.