Ирина Ковальчук - ВАНЬКА ЖУКОВ ПРОТИВ ГАРРИ ПОТТЕРА И Ко

На улице после тренировки Ваня решил сразу взять быка за рога.

– Слышь, не пойму я тебя. С тебя сняли домашний арест, а ты как будто и не рад!

– Да уж! Радости полные штаны! – наконец-то Пашку прорвало и, развернувшись, он закричал, махнув рукой перед лицом любопытного друга: – А ты знаешь, какой ценой его сняли?

– Не знаю, какой?

– Не знаешь, вот и не говори! – огрызнулся Пашка.

– Паш, ну, ты расскажи мне, тебе же легче будет.

– Да ни фига мне легче не будет, отстань!

– Что, папа выбросил все твои игры?

– Ну и выбросил бы, что за беда?

– Так что же тогда случилось? Тебя кто-то унизил? – Ваня вспомнил свой случай в школе. Он знал, как это больно.

– Может, и унизил, а может, и нет.

– Кто, Лёха Крутой? – выпалил Ваня.

– Чего? – не понял Пашка. – Ванька, чего ты пристал? Тут жизнь, можно сказать, с рельсов сошла, а ты с каким-то Лёхой лезешь?

– С папой что-то? – осторожно спросил Ваня.

– Да, с папой, в том-то и дело, – ответил Пашка совершенно упавшим голосом.

– Заболел? – Ваня задал свой вопрос предельно осторожно.

– Это уж, точно, что заболел, – Пашка, казалось, обрадовался правильно найденному образу. – Ну, ладно, расскажу тебе. Ты, ведь, всё равно не отстанешь, знаю я тебя. – Немного помолчав, как бы размышляя, с чего лучше начать, он сказал: – Неделю назад мой папа запел.

Ваня решил, что друг опять издевается над ним, и уже хотел, было, возмутиться, но Пашка его остановил:

– Не перебивай, иначе ничего не расскажу.

Оказалось, что Пашкин папа стал петь и в ванной, и на кухне, и чаще всего арии из опер, особенно «Тореадор, смелее в бой...», а вчера вечером зашёл к сыну в комнату «для серьёзного разговора». Пашка сначала удивился, потому что причин для такого разговора не было: в дневнике – всего парочка замечаний, за поведение только четвёрки и пятёрки, оценки по предметам тоже заметно улучшились, но папа стал говорить не о нём, а о себе. Дескать, устал он жить один, друг ему, видите ли, нужен, вернее, подруга, и вообще, в доме должна быть женщина, и такую он, наконец-то, встретил и завтра она уже переедет к ним жить! Места у них достаточно, конечно, придётся кое-где и потесниться, но зато у них начнётся нормальная жизнь с домашними обедами и женским порядком в доме. Папа заверил сына, что женщина эта ему понравится, тем более, что она готова полюбить его таким, каким он есть, то есть, со всеми его недостатками. «Вот так, мой мальчик», – закончил папа, – завтра у нас с тобой начинается новая жизнь».

И вот новая жизнь началась. С Пашки сняли домашний арест и отправили на тренировку.

– Да лучше бы я под домашним арестом сидел, чем такая новая жизнь! – тяжело вздохнув, рассказчик закончил свою повесть и замолчал.

Ваня тоже молчал, пытаясь представить себе, как бы он поступил, если бы всё это произошло с ним.

– А что, она тебе не понравилась? – осторожно спросил он.

– Да, нет, она так на вид нормальная, улыбалась всё, голосок такой сю-сю-сю, только у меня внутри всё перевернулось!

– Да подожди ты кипятиться, – попробовал Ваня успокоить друга. – Это так только поначалу. Ты потом к ней привыкнешь, и все твои внутренности на места и встанут. Может, она тебе ещё и понравиться.

– Глаза бы мои её не видели, – буркнул Пашка.

– Но нельзя же быть таким эгоистом! Ты о папе своём подумай. Ему же тяжело с тобой! Ты, если полюбить её не хочешь, тогда просто терпи ради папы.

– Ещё чего! – вскрикнул Пашка и даже подскочил на месте. – Я ей все шпильки переломаю!

На этом месте им пришлось расстаться, так как Пашка уже подошёл к своему подъезду.

– Ты, Ванька, главное, не парься. Приходи в Гарри Поттера играть – теперь мне всё можно, – сказал Пашка, очень стараясь выглядеть спокойным и безразличным. – Когда придёшь?

– Созвонимся, – ответил истосковавшийся по Хогвартсу игрок и махнул рукой.

Пашка скрылся за входной дверью, а Ваня, вспомнив о профессоре Квирреле, нарисовал в воздухе знак заклинания и громко выкрикнул: «Флиппендо!». Только дверь, закрывшаяся за Пашкой, не отворилась.

«Вот так всегда!» – вздохнул Ваня, сделал упрямой двери рожу и пошёл домой.

Он шёл, а внутри у него боролись противоречивые чувства. С одной стороны, ему было жаль Пашку, с другой – радостно, оттого что доступ к компьютеру теперь свободен. С одной стороны, он обещал маме больше не играть в Гарри Поттера, а с другой ему очень хотелось сдвинуть бочку и посмотреть на двери, о которых она говорила. Что такого, если он сыграет всего лишь в одну игру? Просто, он будет иметь представление, и всё. Эта мысль показалась утешительной, и он, довольный, позвонил в дверь своей квартиры.

Ваня набрал цифры 145, и домофон опять ответил голосом Пашкиного папы.

– Дядя Саша, это Ваня.

– Открываю, проходи, – ответил Александр Иванович, и щелчок дверного замка подтвердил истинность его слов.

Ваня сел в лифт, но на этот раз он уже не был Хогвартским экспрессом, и наверху, в квартире 145, его тоже ждали перемены.

Первое, что бросилось ему в глаза – это сияющие папины и потухшие Пашкины глаза. Дядя Саша был настоящим тореадором: он был полон энергии, подтянут, собран, как если бы в соседней комнате его, действительно, ждал разъярённый бык. Но вместо быка из соседней комнаты появилась миловидная тётя. Она, приветливо улыбаясь, мягкой походкой подошла к Ване.

– Олечка, познакомься с Пашкиным другом, – пропел дядя Саша.

Олечка была полной противоположностью Ваниной маме. Яркая, крашеная блондинка с легким макияжем со вкусом, она была, скорее, похожа на Алёну, хотя и уступала ей в красоте.

– Ваня, познакомься. Это тётя Оля, наша боевая подруга, которая решилась взять на себя бремя заботы о нас с Пашкой.

– Очень приятно, – вежливо ответил Ваня и заметил Пашкин презрительный взгляд.

– Мальчики, идите, играйте, а я вам сейчас пирожков принесу, – сказала «боевая подруга», при этом мило улыбнувшись.

– Тётя Оля печёт замечательные пирожки. Ты, Ваня, сейчас в этом сам убедишься, – добавил дядя Саша, не переставая сиять.

– Я бы лучше ел чипсы, чем эти «замечательные пирожки», – сказал Пашка и, зайдя в свою комнату, скорчил рожу, пытаясь скопировать папу.

Через несколько минут появилась тётя Оля с подносом, на котором стояли две чашки ароматного чая и два блюдечка с пирожками.

– Эти с рисом и яйцом, а эти с капустой, – пояснила она. – Кушайте, а за добавкой приходите на кухню.

Новая хозяйка дома ушла, а Ваня сказал другу на ухо:

– И чем тебе плохо? Такой сервис!

– Та пошёл ты со своим сервисом! – огрызнулся Пашка и открыл игру.

Профессор Квиррел направил его к бочке, и бочка сдвинулась без всяких проблем. Она просто откатилась к самой стене, и открывшийся проход налево дал возможность собрать танцующие звезды. Потом появились горшки, которые нужно было бить. Ваня вызывал «Флиппендо», и кусочки разбитых горшков, как осенние листья, медленно опускались на пол.