Алексей Завальнюк - Блеск и нищета Великого Инквизитора (СИ)

— Что ты делал на кладбище? Я следила за тем, чтобы за мной никто не увязался. Что ты там делал?

— Что я делал там, Дженналит, касается только меня. Если тебе настолько интересно, я намекну: меня привела судьба.

— Ты шпионил за мной?! — от её страха не осталось и следа, на сцену вновь вышла холодная и властная Дженналит, но у меня не было намерений выслушивать всё это, и я развернулся к выходу.

— Ты дура, Дженналит. Если бы я за тобой шпионил, Ротгар сделал бы то, что он задумал. Ты слишком запуталась в своих масках, Дженна, так что не старайся даже надевать их в моём присутствии.

Я почувствовал, как Дженналит двинулась ко мне и внутренне напрягся приготовившись к атаке, но она и не думала нападать. Знаете, я уже успел забыть, какого это, когда тебя обнимает женщина. Дженналит прижалась ко мне всем телом и я замер. Она действительно дрожала, когда она прижалась ко мне, я это почувствовал. В голове проносились мысли, тысячи мыслей, но все они разбивались и исчезали, боясь разрушить красоту момента.

— Прости меня. Я была не права. Я знаю, что ты не шпионил за мной. Я просто пытаюсь понять, почему ты меня спас. Ты мог пройти мимо, но ты остался. Почему?

— Ты прекрасно знаешь, что я не мог пройти мимо, Дженна. Я был воспитан кем-то, кто привил мне что-то вроде благородства. Если бы ты сама хотела с ним переспать, я прошёл бы мимо, но ты не изъявила желания и я посчитал нужным вмешаться, вот и всё.

— Возможно ты и прав, — Дженналит разомкнула руки и развернула меня к себе. — Мне трудно судить о благородстве, но всё равно… — Дженна снова обняла меня, ещё более нежно, и поцеловала. Её губы были сладкими, а дыхание пахло вишней, я хотел чтобы этот поцелуй продолжался вечно, но она так же внезапно отстранилась от меня, и только то, что я увидел её в глазах не позволило мне расстроиться. — Спасибо тебе, Странник. Я этого не забуду. А теперь, пожалуйста, оставь меня.

Я поклонился и покинул келью. Поскольку завтра меня ожидала инициация, а в коридоре больше ни с кем не столкнулся, то я вернулся к себе и лёг спать.

Старец Айланделл и Тёмный Криган долго колдовали над телом Ротгара в надежде хоть немного прояснить ситуацию, но ни тёмная магия Кригана, ни опыт и созерцающая сила Айланделла не могли дать ответ. Знак Смертельной Госпожи всякий раз вспыхивал и его энергия причиняла боль, поэтому оба Великих были вынуждены оставить попытки разобраться в случившимся. Криган первым поднялся с колен и его алые глаза сверкнули из-под капюшона. Айланделл бросил взгляд на своего соратника и отвернулся.

— Что мы будем делать, Айланделл? — скрипучим голосом спросил Криган. — Ты понимаешь, во что мы вляпались?

— Понимаю, и теперь я над этим размышляю. Есть ли способ обойти Закон?

— Способа нет, и ты знаешь это. Мы должны поступить так, как хочет Госпожа, но это подорвёт наш авторитет и создаст ненужные слухи.

— Он уже оброс слухами. Говорят, что Странник отпрыск владык, но они не знают того, что знаем мы с тобой. Хотя…

— Завтра я могу умереть, Айланделл. Меня волнует не Странник, а то Зло, что он может принести в монастырь. Я служу Тёмным Владыкам, но я всю жизнь стремился сохранить мир. Монастырь — это мой дом! Камень познания лопнул, а значит завтра придёт тот, кто оспорит мою власть и захочет меня уничтожить. В монастыре нет того, кто может сравниться со мной, значит это Странник.

— Это не может быть он, Криган. Я почти уверен, что тебя вызовет очередной юнец и получит за это сполна.

— Ты прекрасно знаешь, что это не так. Камень познания рождается в таких как я в момент вызова. Мой соперник будет силён, быть может даже Слишком силён. Сможет ли он вести наш монастырь к процветанию, или поведёт нас в бой?

— И всё же я верю, что Странник сдержит своё слово. Надеюсь, что твои опасения окажутся напрасными.

— А я на это не надеюсь, — Криган несколько раз нервно прошёлся по комнате. — Что мы сделаем с Ротгаром?

Старец Айланделл задумался. Проблема заключалась в том, что погибшие от руки Смертельной Госпожи, вкусившие её Высшего Гнева, считались проклятыми и не прощеными и их тела распинали на позорном столбе возле входа в монастырь. Вы можете себе представить, какие думы это поселило бы в головы юных монахов?

Однако этот закон слыл нерушимым, Айланделл это понимал.

— Мы сделаем так, как велит того обычай, и пусть будет то, что должно быть.

— Воистину так, — скорбно подтвердил Криган.

Поняв, что больше мне здесь делать нечего, я вернулся в коллегию.

И снова утро. Я с трудом разлепил глаза и сел на кровати. События вчерашнего вечера всё ещё мелькали перед глазами мешая настоящему вступить в свои права. Да я сразился с ментором Ротгаром и каким-то образом его победил, но я его не убивал. Почему моя собеседница покарала его? Что такого запредельно страшного сделал этот монстр, если уж она лично вмешалась? Ответа на свои вопросы я, разумеется, не получил. Не хотелось даже думать о том, какие толки вызовет это происшествие, особенно если станет достоянием общественности. Мои мысли были прерваны братцами-монахами. Тихонько постучав в мою келью юркнули Балиф с Ромулом. Я удивлённо вскинул бровь увидев их наряд. Вместо повседневного кимоно мои друзья напялили просторные чёрные балахоны с капюшонами подпоясанные серебряными поясами.

— Приветик. Что это вы так странно вырядились? Разве на Избрание нужно приходить в этих хламидах?

— Ты совершенно верно выразился, Странник, — хихикнул Балиф. — Эти хламиды обязательная часть наряда рядового послушника Харакерста. Хотя, после того, что ты вчера сделал, вряд ли кто-нибудь назовёт тебя рядовым послушником.

Ну вот. Что я вам только что говорил? Балиф улыбался до тех самых пор, пока моё лицо не приобрело совершенно каменное выражение. Ромул попытался спрятать глаза, но ему это не удалось этого сделать.

— О чём он говорит, Ромул? Ты что разболтал о вчерашнем случае по всему монастырю?

— Не совсем так, Странник. — Ромул почтительно поклонился, что нередко приводило меня в бешенство. — Я рассказал только Балифу о том, что вы сразились с Ротгаром, однако теперь уже весь монастырь в курсе. Но это не моя вина.

— А чья же тогда? Ты хочешь сказать, что пролетела певчая птичка и нашептала об этом на ушко каждому?

— Он хочет сказать, Странник, — вступился за своего друга Балиф, — что сегодня утром тело Ротгара повесили на позорном столбе у самого входа в монастырь и это породило кучу разных слухов. Вы не говорили, что убили «Карателя».