Брайан Ракли - Рождение Зимы

Найв сказал:

— Шрева, с тех пор, как пришла к нам, хорошо служит, но потребовалось очень много сил, чтобы удержать ее, когда она почуяла, что попытается сделать Горин-Гир. Она никогда не выбирала легких путей, но здесь проявила характер. Ее Путь — это путь, связанный с энергичными усилиями и борьбой. Да будет так.

— Да будет так, — кивнул Теор. Он знал, что Найв одним тихим словом мог бы покончить с идеей Шревы отправиться на юг, в Колглас, но, чтобы он отпустил поводья, нужны были веские причины. Прошло уже много лет с тех пор, как Боевой Инкалл в последний раз испытал себя против старого врага за Каменной Долиной, и Найв хотел иметь пару верных глаз, чтобы получать точные доклады о событиях и о странном союзе с Белыми Совами, который придумал Горин-Гир.

Найв вздохнул.

— Удача пока лежит у его ног, однако как бы его не снесло большим половодьем, если он и в дальнейшем будет развивать свой успех.

— Кажется, Верховный Тан думает так же. Я говорил с ним на погребении Энгейна. Он был не больше вежлив, чем в его привычках, но достаточно очевидно, что он не хочет проявлять себя в поддержке Горин-Гира.

Найв почесал костяшкой пальца шрам на голове.

— Чешется еще, — пробормотал он. — Вы уже должны были бы подумать… — Он не договорил и с надеждой оглядел Теора. Они давно служили вместе, и оба знали, что подошли к самому трудному в разговоре.

— Меня беспокоит, что все наши добрые усилия последних лет подтвердить обязательства между Кровью Гир и инкаллимами принесли такие худые плоды, — почти небрежно сказал Теор.

Звук открывающейся двери возвестил о том, что вернулся мальчик-слуга и принес поднос с едой.

— Не сейчас, — не поворачивая головы, распорядился Найв. Когда они опять остались одни, он поджал губы и осторожно спросил: — Не должен ли я понимать так, что нужны недобрые усилия?

Теор слегка пожал плечами:

— Возможно, я на склоне лет стал слишком подозрительным и занудливым, или мне слишком нравятся прошедшие годы; когда правил отец Регнора, он только вопрос о цвете своих постельных принадлежностей решал сам, не консультируясь с нами.

— Это верно. По правде говоря, это было утомительно, но служило нам всем хорошо.

Теор заговорил немного тверже:

— Конечно. Вере требуется сильная рука, столб, чтобы держать крышу, под которой все могут укрыться. Она нуждается в Крови Гир. Возможно, Регнор забывает то, чего никогда не забывал его отец, — Кровь Гир тоже нуждается в вере.

— Ты опасаешься его горячности, — определил Найв.

— Я опасаюсь, что у него помрачится рассудок. Как бы его отец ни ненавидел Горин-Гира, он гораздо больше интересовался бы достижениями Кейнина, чем, судя по всему, интересуется Регнор, который больше озабочен манипулированием благонадежностью других Кровей да обеспечением своей власти и контроля. И это происходит уже не в первый раз. Такова натура правителей — приспосабливать правление для своих целей: взгляни на Гривена ок Хейга. Но у нас все должно быть иначе. Верховный Тан Гир не может быть просто Верховным Таном Гиров. Он прежде всего должен быть воином и стражем Темного Пути.

— Все еще очень горяч, хоть и на склоне лет, — улыбнулся Найв.

— Я — Мастер Мудрого Инкалла, вряд ли мне можно быть иным.

Найв кивнул:

— Я уловил мелькнувшее на горизонте предложение.

— Меня озадачивает бездеятельность Регнора. Чрезвычайно. По всем признакам он предпочел бы увидеть угасание Крови Горин-Гир, чем вернуть собственной Крови достойное ее место в Кан Эворе. Представь: впервые за сотню лет у нас появилась победившая в Каменной Долине армия Темного Пути, а Верховный Тан Гир к этому в лучшем случае безразличен. Не важно, что вначале он был настроен скептически, успехи Кейнина должны были по крайней мере привлечь его интерес.

— Согласен, времена странные.

— Слишком странные, чтобы все было так, как кажется. Хотел бы я знать, что на уме у нашего Верховного Тана и в чем может быть слабое место его сдержанности. Он не единственный, с кем я говорил, когда Энгейн отправился в катакомбы. Вэна, когда мы были наедине, стоя возле тела ее супруга, рассказала мне, что у нее есть узник: один из вестников Верховного Тана, пойманный, когда он пытался переправиться через земли Горин-Гира.

Найв поднял седые брови. Сколько уж он знает Теора, а Хранителю все еще удается иногда удивить его.

— Кровь Горин-Гир захватывает вестников Верховного Тана?

— Только одного. Он был очень подозрителен. Куда, спрашивается, он шел? Что за нужда Регнору посылать вести за границы Темного Пути? Человек не говорит, а сообщение зашифрованное, и люди Вэны не могут его прочесть.

Первый Боевого сказал:

— Не просто странно, но и рискованно заключать в тюрьму курьеров Гира. Как и для нас, знать о таком факте и не известить об этом Регнора, а мне кажется, что ты предлагаешь именно это.

— Мы — инкаллимы. Всегда сначала вера, потом все другие соображения. Если что-то угрожает вере, мы должны об этом знать. Вэна озабочена тем же, но не может докопаться до истины. Она предлагает передать его нам, Охоте.

— Ты говорил об этом с Авенн? — спросил Найв. Он встревожился; никому из них не нужно было говорить, что кем бы ни был вестник, он не переживет внимания и забот Охоты.

Теор покачал головой:

— Я никогда этого не сделаю, пока не заручусь твоим согласием. И ты это знаешь.

— Мне нужно еще наркена, — заявил Найв и стукнул по столу. — Где вечно этот мальчишка, когда он мне нужен?

Потом задумчиво посмотрел на Теора:

— Ты дашь мне время подумать над этим?

— Сколько угодно, — ответил Теор.

Найв опять заулыбался и со своим уродливым шрамом стал похож на старика, погруженного в спокойную, беззаботную жизнь.

— Давно уже не происходило ничего подобного. Того и гляди, почувствуешь себя почти молодым.

Теор вышел через незаметную боковую дверь, минуя учебные дворы и оружейные мастерские. Он проследовал по крытой галерее с колоннами в конец огороженной территории Боевого Инкалла и вышел через ворота в наружной стене. Там его ждал паланкин; пока зима не развернулась в полную силу, тропа по склону холма к храму Мудрого Инкалла оставалась грязной и, конечно, не годилась для ног Первого.

Снежок, выпавший ночью, почти сошел, но в воздухе ощущалось, что он еще пойдет. Покачиваясь в паланкине, Теор поверх деревьев разглядывал темные склоны, спускающиеся к Кан Дредару. Черно-коричневый город Регнора ок Гира во все стороны растянулся на равнине почти бесформенным хаосом деревянных лачуг, столпившихся вокруг нескольких каменных строений: казарм городской стражи, крытого рынка и цитадели Верховного Тана. Мирная сцена. Теор по собственному опыту знал, что города лучше разглядывать издали. При ближайшем рассмотрении они всегда оказывались грязными и алчными. Как всегда над городом патрулировали канюки и коршуны. Теор заметил, что описывавшие неторопливые круги над глухими улицами птицы разделились, поделив Кан Дредар между собой.