Брайан Херберт - Охотники Дюны

Какой урок! Не важно, сколько враждующих вождей, армий и правителей промелькнуло на Арракисе, планета восстановилась, получив время. Дюна оказалась сильнее всех этих людей.

— Один только вид пустыни успокаивает меня, — сказал Стилгар. — Я, конечно, не помню этого, но песок — это моя родная стихия, я — из этого мира.

Кинес и сам чувствовал умиротворение, глядя на эту уменьшенную бледную копию давно погибшей планеты. Дюна была и его родным миром. Благодаря передовым учебным методикам Бене Гессерит, он уже смог изучить множество основополагающих вещей об экологических процессах и о науке планетологии. Многие классические трактаты были написаны его родным отцом, они хранились в имперских архивах и библиотеках ордена Бене Гессерит.

Стилгар провел рукой по стеклу наблюдательного окна, но налет пыли лежал на плазе со стороны отсека.

— Мне бы очень хотелось пойти туда вместе с Шианой. Когда-то и я умел ездить на червях.

— Это были другие черви. Я сравнивал записи. Эти происходят от песчаных форелей, в которых после смерти превратилось тело Лето II. Они менее территориальны, но более опасны.

— Они все равно черви. — Стилгар пожал плечами.

Внизу Шиана прекратила свой танец на песке и отдыхала, опершись на тело одного из червей. Она подняла глаза, как будто знала, что из окна галереи за ней наблюдают два мальчика-гхола. Она продолжала смотреть на них, и червь тоже поднял голову, словно почувствовав их присутствие.

— С червями что-то происходит, — сказал Кинес. — Я никогда не видел, чтобы они это делали.

Шиана легко отпрянула в сторону, а семь червей сложились друг на друга и их общей длины стало достаточно, чтобы дотянуться головой до наблюдательной галереи.

Стилгар отпрянул — больше из благоговения перед червями, нежели из страха.

Теперь Шиана начала взбираться по спинам стоявших друг на друге червей, пока не оказалась на голове самого верхнего из них. Два гхола в изумлении наблюдали за этим действом, а Шиана еще несколько минут танцевала на голове чудовища, но теперь она была не только танцовщицей, но и наездницей. Когда она остановилась, черви отделились друг от друга, разрушив живую башню, и опустились на землю. Шиана по спине одного из них соскользнула на песок.

Несколько минут дети-гхола не могли от волнения вымолвить ни слова. Они смотрели друг на друга, улыбаясь от счастья.

Внизу усталая Шиана, едва переставляя ноги, шла к лифту. Кинес решил воспользоваться представившейся возможностью и, придумывая на ходу предлог, бросился вниз, чтобы поговорить с Шианой о пустыне, как и подобает настоящему планетологу. Он хотел вдохнуть кремнистый запах червей и пустыни. Это будет очень интересно и, возможно, поучительно. И он, и Стилгар, кроме всего прочего, хотели знать, как она умудряется управлять этими чудовищами, хотя у каждого из мальчиков были свои причины для такого любопытства.

Кинес проводил взглядом уходящую Шиану.

— Даже когда мы снова обретем нашу память, она все равно останется для нас загадкой.

У Стилгара раздувались ноздри.

— Шаи-Хулуд не сожрал ее. Для меня достаточно и этого.

Я умру четыре раза. Это будут четыре смерти. Смерть плоти, смерть души, смерть мифа и смерть разума. Каждая из этих смертей посеет семена возрождения.

Жизнь Дории превратилась в нескончаемую пытку — голос Беллонды преследовал ее беспрерывно.

Ты и сама становишься жирной, сказал как-то голос язвительной Преподобной Матери.

— Это твоя вина! — огрызнулась Дория. В самом деле за последнее время она порядком прибавила в весе, несмотря на изнурительные тренировки и силовые упражнения. Каждый день она пыталась отрегулировать обмен, но безуспешно. Ее прежде гладкое, мускулистее тело раздалось, стало дряблым и неповоротливым.

— Ты лежишь во мне, как тяжелый камень.

В ответ Беллонда разразилась издевательским смехом.

Тихо ворча, бывшая Досточтимая Матрона, энергично ступая ногами по рыхлому песку, принялась взбираться по склону маленькой дюны. Еще пятнадцать сестер, увязая в песке, шли за ней в таких же черных костюмах. Они громко переговаривались между собой, вслух читая инструкции на инструментах и картах, которые несли с собой. Кажется, группе нравилась эта тяжелая утомительная работа.

Эти новые рекруты ведомства Дории регулярно контролировали и собирали спектральные и температурные данные о песках, составляли карты тонких меланжевых жил отмечали места небольших взрывов пряности. Эти данные затем переправлялись на станции слежения за пустыней, объединялись, сравнивались с предыдущими наблюдениями для того, чтобы определять места самых выгодных с коммерческой точки зрения месторождений пряности.

По мере того как содержание влаги в недрах и атмосфере планеты стремительно уменьшалось, черви стали крупнее и начали производить больше пряности, продукта, как выражалась Командующая Мать Мурбелла. Она старалась выжать все возможное из этого преимущества Новой Общины Сестер, чтобы оплачивать огромные военные заказы, размещенные на Ришезе, и платить взятки Гильдии — чтобы облегчить проведение военных приготовлений. Мурбелла тратила пряность и камни су сразу, как только они поступали, и требовала еще, еще и еще.

За спиной Дории две молодые валькирии оттачиватли технику рукопашного боя на рыхлом песке. Женщинам хотелось добиться совершенства не только в зале, но и на песке, причем постоянно приходилось принимать в расчет погребенные под песком опасные для бойцов остатки высохших древесных стволов.

В Дории текла горячая кровь Досточтимой Матроны, Дория предпочла бы воевать. Может быть, ей позволят участвовать в будущей последней кампании против Досточтимых Матрон на Тлейлаксу. Эта кампания начнется, как только для нее будут подготовлены планы и ресурсы. Какая это будет победа! Дория могла бы повоевать и на Баззелле, и на Гамму, из нее из самой получилась бы замечательная валькирия, а она? Кто она? Какой-то жалкий администратор. Почему ей не дают пролить кровь за Новую Общину Сестер? Драка — вот ее истинное призвание.

Скованная рамками своих повседневных обязанностей, Дория продолжала совершать поездки по пустыне, но за все эти годы в ней накапливалось нетерпение и злость.

«Я что, так и буду до конца своих дней нянчить эту планету? Неужели это мое наказание за то, что я убила старую Беллонду?»

Ага, ты признаешь, что это была ошибка? — поддел ее несносный голос внутри.

«Замолчи, старая толстая дура!»

Она не могла избавиться от Беллонды внутри. Постоянные подначки беспрерывно напоминали Дории о ее промахах; Беллонда не упускала случая давать советы, как исправить положение, но Дория не желала ее слушать. Вся ее жизнь превратилась в Сизифов труд, ей придется толкать в гору камень до конца дней. Да к тому же она сама начала жиреть.