Алексей Секунов - Платон. Книга первая. В прятки с судьбой

— Начну с того что спрошу у вас кое-что. Вы знаете Анатолия Гумилева? Его еще называют строитель планет.

— Да, знаю, но как он может быть связан с…

— Предметами? — перебил юношу Прокофьев, — возможно, самым прямым путем, но речь пойдет не о нем. Кого из Гумилевых вы еще знаете?

Платон замялся, так-то он рассчитывал, что вопросы задавать будет все-таки он, а не ему.

— У него есть замечательная дочь…

— Не то! — резко перебил библиотекарь, — предки, вы знаете предков Анатолия Гумилева?

— Отец, говорил, что в двадцать первом веке жил Андрей Гумилев, основатель, корпорации кольцо, — произнес Платон и закашлялся. В глазах начало мутнеть, с ним явно что-то не то.

— Близко, но опять не то. Еще, кого вы еще знаете.

Юноша напряг память, и вдруг к нему пришел ответ. До безобразия простой и банальный ответ.

— Лев, есть еще Лев Николаевич Гумилев! — воскликнул он.

— Именно! Лев Николаевич, будучи гениальным историком и этнологом, прожил свою жизнь не зря. Он был отцом и основоположником теории этногенеза, которая в свое время наделала много шуму в научном обществе. Что вы юноша знаете о пассионарности? — Прокофьев посмотрел на Платона буравящим взглядом.

— Ничего.

— Пассионарность, молодой человек — это непреодолимое внутреннее стремление к деятельности, направленное на осуществление каких-либо целей. Цель эта представляется пассионарной особе ценнее даже собственной жизни, а тем более жизни, счастья современников и соплеменников. По сути, это социально-историческое явление, характеризующееся появлением в ограниченном ареале большого числа людей со специфической активностью — пассионариев. Мера пассионарности — удельный вес этих пассионариев в социуме. Часто под пассиона́рностью понимают наследуемую характеристику, определяющую способность индивида к сверхусилиям, сверхнапряжению. Сам Гумилев лишь приводил примеры, но о природе и сущности пассионарности не говорил. Он указал, что пассионарность индивида, по сути, является психологической переменной и зависит, вероятно, от мутаций, вызываемых космическим излучением или еще чем либо, что Лев Николаевич назвал фактор — Х, — Индрит Васильевич замер, выжидая, когда Платон сделает вывод.

— Предметы, это и есть фактор-Х, меняющий людей и присваивающий им данные пассионарной личности, — произнес юноша, сам не поверив в свои слова.

— Да, но об этом знают лишь немногие посвященные, — произнес библиотекарь, — для многих предметы лишь магические вещицы, дарующие какую-то способность, но на самом деле все сложнее. Человек получив какую-нибудь способность, даже может быть самую бесполезную, уже становится не таким как все, и в нем накапливается биохимическая энергия, — пояснил Прокофьев.

— А у вас есть предмет, — поинтересовался Платон, нашарив в кармане свою фигурку. Индрит Васильевич задрал левую штанину брюк. К голени у него был прикреплен фиксатор, который плотно держал серебристую фигурку. Что за зверь был у библиотекаря, Платон не сумел увидеть, да и просто не мог, картинка в глазах у него почему-то дико плыла.

— Но откуда в нашем мире эти фигурки? — спросил он, пытаясь не показывать виду.

— Никто этого, к сожалению, не знает, они были до нас, и будут после нас, — Индрит Васильевич навалился на стол. Он открыл один из ящиков и что-то стал там искать.

— Платон, к тебе у меня остался лишь один вопрос, — спокойно произнес библиотекарь и вдруг резко выдернул из ящика пистолет и направил его на юношу, — кто ты такой?

— Что вы делаете?!

— Отвечай на вопрос! Обычный предметник не стал бы спрашивать меня о фигурках. Если ты один из тех охотников, что ищут меня уже несколько недель, то ты зашел не по адресу, — Прокофьев снял пистолет с предохранителя. Судя по внешнему виду, у него был Тульский Токарев, а выстрел из такого оружия с расстояния в несколько шагов мог разнести Андропову голову просто на куски.

— Вы все не правильно поняли, я не охотник, мне не нужен ваш предмет, каким бы свойством он не обладал, — начал оправдываться Платон. Юноша встал, но непонятная слабость в ногах подкосила его, и Андропов, потеряв сознание, распластался на полу.

Троянцы Юпитера, Зона астродобычи, июль 2356 года.

— Пропустите меня! — закричала Варя, пытаясь пробиться в медицинский бокс. Два довольно крупных в плечах медработника полностью закрыли собой проход, преграждая ей путь.

— Как вы смеете, я его невеста! Пропустите меня! — возмущенно кричала Гумилева и била своими кулачками одного из мужчин по груди.

— Не положено, — пробасил тот, что стоял слева.

— Не положено?! Ах, так! Да ты знаешь кто мой отец?! Он если захочет, то вас всех сотрет в порошок! — вопила Варя, пытаясь пробиться внутрь.

— Девушка успокойтесь, с вашим женихом все будет в порядке, — спокойно произнес тот, что стоял справа.

За спинами этих двоих вдруг показался человек в белом халате, который, по-видимому, был врачом, он быстро подошел к месту стычки, чтобы решить проблему.

— Что здесь происходит? — поинтересовалась девушка врач. Отвечал левый.

— Так здесь вот она рвется в бокс, к жениху своему. А мы говорим, что не положено…

— Мозги вам обоим не положены, — резко оборвала его врач, — посторонним нельзя, а родственникам можно. Девушка проходите.

Варя, оттолкнув двух мужчин, прошла в бокс. Когда она и врач отошли на порядочное расстояние девушка в белом халате заговорила.

— У вашего жениха тяжелое отравление. Мы пока не знаем, чем он отравился, но судя по всему это какая-то техническая жидкость, скорее всего охладитель для реакторных колонн. (???) Сейчас, слава Богу, все в порядке, но ему нужно набраться сил. Поэтому пусть он пока побудет у нас, а позже он сможет вернуться в каюту, — пояснила врач. Варя долго раздумывала огорчаться ей или радоваться.

Все что происходило с Платоном, никогда не являлось случайностью, но он жив, а это самое главное.

— Как, как он отравился? — спросила девушка.

— Мы не знаем, я думаю, что-то может сказать мужчина, который принес его сюда. Он утверждал, что они лишь пили чай и все. Может вам он расскажет, что-то более весомое.

О каком именно человеке в тот момент говорила врач, Варя так и не поняла, и искать его соответственно не стала.

Ночь Платон провел в медицинском боксе. Современный мед комбайн с помощью непонятных биохимических новшеств очищал его организм от наличия вредоносных веществ. Поэтому утром юноша выглядел не очень положительно. Белый как простыня он был, как будто его полоскали.