Первый закон: Кровь и железо. Прежде чем их повесят. Последний довод королей - Джо Аберкромби

– О нет. Это твоя работа.

Она отвернулась от него, вполголоса бормоча ругательства, и двинулась в сторону своих бывших сотоварищей. Взяв труп Шебеда под мышки, она поволокла его к первой могиле. Его пятки прочертили в пыли две небольшие борозды. Добравшись до ямы, она скатила в нее тело. Следующим был Алюгай. На него просыпалась струйка сухой земли, когда он опустился на дно.

Она повернулась к телу Назара. Он был убит ударом меча поперек лица, и Ферро подумала, что это несколько облагородило его внешность.

– На вид он кажется неплохим парнем, – заметил Юлвей.

Ферро невесело рассмеялась.

– Назар насильник, вор и трус. – Она смачно плюнула в мертвое лицо. Плевок мягко шлепнулся, разбрызгавшись по лбу. – Он самый худший из них троих. – Она посмотрела на могилы под своими ногами. – Хотя они все были дерьмом.

– С хорошей компанией ты водишься.

– Те, за кем идет охота, лишены роскоши выбирать себе товарищей. – Она взглянула на залитое кровью лицо Назара. – Ты берешь то, что дают.

– Но если они так тебе не нравились, почему же ты не оставила их стервятникам, как других? – Юлвей обвел рукой тела солдат, валяющиеся на земле.

– Своих надо хоронить. Так заведено с давних времен.

Она ногой толкнула Назара в яму. Мертвец перекатился, задевая руками землю, и упал в могилу лицом вниз. Ферро схватила лопату и принялась наваливать каменистую почву на его спину. Она работала в молчании, капли пота выступали на ее лице и скатывались на землю. Юлвей наблюдал за ней, пока ямы одна за другой постепенно заполнялись. Еще три кучи грязи посреди пустыни. Она отшвырнула лопату, и та загремела среди камней, отскочив от одного из трупов. С тела поднялось маленькое жужжащее облачко черных мух, затем вернулось обратно.

Ферро подняла свой лук со стрелами и закинула их за плечо, взяла мех с водой, бережно взвесила в руке и отправила туда же. Затем обыскала тела убитых. У одного из них – он походил на их лидера – имелся хороший изогнутый меч. Солдат даже не успел вытащить клинок, когда стрела воткнулась ему в глотку. Ферро взяла меч и испробовала, сделав несколько взмахов в воздухе. Он был очень хорош: отлично сбалансированный длинный клинок поблескивал смертоносной остротой, яркий металл на рукояти сверкал на солнце. Отыскался и кинжал в пару к мечу. Ферро взяла и то и другое, засунула их за пояс.

Она обыскала другие тела, но у тех взять было почти нечего. Где могла, она вырезала из тел свои стрелы. Попалось несколько монет, и она выбросила их прочь. Деньги только добавили бы ей весу, а что купишь на них здесь, в Бесплодных землях? Грязь? Больше здесь ничего нет, а грязь бесплатная.

У солдат нашлось немного еды, но ее не хватило бы даже на один день. Значит, поблизости есть другие люди. Скорее всего, их много, и они недалеко. Значит, Юлвей говорил правду, но Ферро это безразлично.

Она свернула на юг и двинулась вниз по склону холма, в направлении великой пустыни, оставив старика за спиной.

– Не в ту сторону, – сказал он.

Она остановилась и прищурилась, глядя на него в слепящем солнечном свете:

– Разве солдаты не идут сюда?

Глаза Юлвея заискрились.

– Есть много способов сделать так, чтобы тебя не заметили. Даже здесь, в Бесплодных землях, – ответил он.

Она взглянула на север поверх бесконечной безликой равнины, простиравшейся в той стороне. В направлении Гуркхула. Там не виднелось ни холмика, ни дерева, ни даже кустика на мили и мили. Спрятаться негде.

– Не заметили? Даже едоки?

Старик рассмеялся.

– В особенности эти самонадеянные свиньи. Они и наполовину не такие умные, какими себя считают. Как, по-твоему, я добрался сюда? Я прошел прямо через них, посреди них, между ними! Я хожу, где хочу, и беру с собой тех, кого захочу.

Она заслонила глаза ладонью и глянула в южном направлении. Пустыня простиралась в бесконечную даль. Ферро могла бы выжить здесь, среди пустошей, – с трудом, но могла. Но как не погибнуть там, в самом горниле, среди зыбучих песков и безжалостного жара?

Старик, по-видимому, прочел ее мысли.

– Там нет ничего, кроме бесконечных песков. Я однажды пересек их, это возможно. Но не для тебя.

Он прав, черт его дери. Ферро была тощая и крепкая, словно тетива лука, но это означало только, что она сможет долго ходить кругами, прежде чем рухнет лицом в песок. Конечно, лучше умереть в пустыне, чем в клетке перед дворцом. Лучше, но ненамного. Ферро хотела жить.

У нее еще оставались дела.

Старик сидел со скрещенными ногами и улыбался. Кто он такой? Ферро не доверяла никому. Однако, если бы старик хотел сдать ее императору, он имел возможность ударить ее по голове, когда она копала, а не объявлять о своем присутствии. Он владел магией, она видела это сама, и хоть какой-то шанс – это лучше, чем ничего.

Но чего он захочет взамен? Мир никогда ничего не давал Ферро даром и вряд ли даст сейчас. Она прищурилась.

– Чего ты хочешь от меня, Юлвей?

Старик засмеялся. Его смех уже сильно раздражал ее.

– Скажем так: я собираюсь оказать тебе услугу. Потом, когда-нибудь позже, ты сможешь отплатить мне тем же.

В этом ответе ужасно не хватало деталей, однако когда на кону твоя жизнь, выбирать не приходится. Ферро ненавидела саму мысль о необходимости подчиниться чьей-то воле, но сейчас, похоже, у нее не было выбора.

Во всяком случае, если она хочет дожить до конца недели.

– Хорошо. И что мы будем делать?

– Мы должны дождаться наступления ночи. – Юлвей взглянул на изуродованные тела, разбросанные по земле, и сморщил нос. – Только, наверное, не здесь.

Ферро пожала плечами и уселась на среднюю могилу.

– Сойдет и здесь, – проговорила она. – Я не прочь посмотреть на стервятников.

Ясное ночное небо усыпали яркие звезды, а воздух стал прохладным, даже холодным. Внизу, в расстилавшейся перед ними темной и пыльной долине, горели костры – изгибающаяся цепочка огней, словно прижимавшая их к краю пустыни. Ферро, Юлвей, десять трупов и три могилы попали в окружение на склоне. Завтра, как только первый свет просочится на высушенную равнину, солдаты погасят костры и осторожно поползут к холмам. И если Ферро останется здесь, ее наверняка убьют или, хуже того, захватят в плен. Она не сможет сражаться со столькими воинами в одиночку, даже если среди них нет едока.

Как ни мучительно признавать это, но ее жизнь теперь находилась