Кехо - Дмитрий Александрович Билик
И всё же девочка лишь утвердилась во мнении, что нынешнее время года не для неё. Холода заставляли душу Юти не петь, а жалобно скулить, подобно обиженному щенку, забившемуся в тёмный угол. И тем радостнее стало девочке, когда Ерикан сказал, что скоро они покинут Пустошь.
Слоистые, как южный сладкий пирог, облака недоуменно взирали снизу вверх на парочку смертных, переваливших через Хребет Дракона и теперь спускающихся в плодородную долину Ближних земель. Единственное живое существо — худая горная коза с полоумным взглядом, даже перестала работать мощными челюстями, с любопытством рассматривая на невесть откуда взявшихся людей.
Окоченевшие пальцы девочки казались чужими. Юти с трудом цеплялась за острые выступы, продвигаясь вниз крохотными шажочками. Голова стала тяжёлой, как казан, полный еды на праздник жертвоприношения, разгорячённая щуплая грудь с трудом поднималась, пытаясь втолкнуть в лёгкие как можно больше воздуха, а ноги были готовы подкоситься в любой момент.
Когда Ерикан говорил, что есть неплохой способ пересечь Хребет Дракона вдали от застав, Одарённая предполагала, что лёгкой прогулки не получится. Уж слишком хорошо знала учителя. Если тот говорил «недалеко», то из подобного следовало: «ты сотрёшь ноги в кровь, прежде, чем дойдешь до нужного места». Когда замечал, что дело выйдет «несложным», то Юти понимала — редкий из немногочисленных Озарённых будет способен его выполнить.
Как-то она даже высказала учителю своё негодование об этой его «излишней скромности». Но Ерикан только улыбнулся, после чего они продолжили трудный и полный опасностей путь. Юти восприняла это по-своему — нельзя научить старого сторожевого пса не лаять на проходящий караван, если он всю жизнь только тем и занимался. И поздно пытаться переделать мастера-тайтури. А если приложить к этому усилия, то на подобное уйдёт много лет.
* * *
Землянку Лидса, полную неведомых растений, запахов душистых трав, запретных книг и, самого главного, тепла и уюта, Юти вспоминала с тоской. Присущей каждому солдату, который шагает на марше по чужой земле и думает о доме. Одарённая сама понимала, что не может оставаться у Лидса вечно. Ведь как сказал Ерикан: «Нельзя познать мир, сидя на одном месте».
Юти была невероятно зла на своего несравненного учителя. По ее разумению, прорыв через одну из мелких застав потребовал бы меньших усилий. К тому же, чем дальше к Ближним землям уходили путники, чем гористее, уже и круче становились тропы, тем малочисленнее представали заставы по ту сторону Хребта Дракона. Юти узнала об этом из тех же рассказов Ерикана.
Так почему бы не прорваться через крохотную крепость у самого подножия? Да, будет бой, но после него Юти станет точно сильнее. Чем Инрад не шутит, пока Аншара спит, может даже получит Кольцо. Или стоит попробовать проскользнуть мимо под покровом ночи, выйдя на главную дорогу. Твари и осквернённые сюда забредали нечасто, потому заставы неподалеку от Ближних земель считались относительно безопасными.
Однако Ерикану будто вожжа под хвост попала. Больше всего Юти злило, когда учитель заставлял её совершать какой-нибудь поступок, даже не пытаясь объяснить его необходимость. И теперь он вновь поступил так же. Девочка карабкалась по скалам и отвесным склонам, стараясь не думать, что если сейчас сорвётся, то от неё останется лишь мокрое место, которое небо стыдливо спрячет заплаткой снега.
Юти протянула руку, готовясь опереться на причудливо торчащий камень. Однако едва коснувшись, тут же отдёрнула десницу, заметив тонкую темнеющую трещину. Сила выплеснулась наружу, против воли девочки, а камень, стоило Юти дотронуться до него, рассыпался, будто прах на ветру. Ерикан довольно хмыкнул, а Одарённая испуганно попыталась сохранить равновесие.
Лидс предупреждал, что способности разума проявляют себя особенным образом. Они подобны спящим волкам, которые просыпаются, почуяв до приторности сладкий запах свежей крови. Вот и сейчас девочка не успела осознать, когда Кольцо миели озарилось светом, чтобы дать ей понять — камень, на который она хочет опереться, ненадёжен.
Через несколько часов, когда Юти начало казаться, что спуск уже и вовсе не закончится, и когда они вышли из хмурой взвеси туч, учитель присел на массивный выступ, молча указав рукой вниз. Одарённая примостилась рядом, судорожно вдыхая вкусный воздух, такой плотный, что его, казалось, можно было есть.
Ветер не стих, однако теперь вместо насмешливых издёвок, он бережно ласкал Юти тёплым касанием. Девочка крупно дрожала, как продрогший путник, которого посадили в чан с горячей водой. И по изменению погоды поняла одно — теперь они в Ближних землях.
У самого подножия многочисленных угрюмых утёсов, заставших и Аншару, и всех старых богов, и самих перволюдей, больше походивших на диких зверей, раскинулся крохотный замок. Хотя Юти понимала, что на самом деле тот огромен. Если уж главная дорога из Пределов, видневшаяся в стороне, выглядит как упавшая на землю нитка, то эта аккуратная крепость воистину велика.
Семь её башен, грозными циклопами присматривающие за округой, ясно давали понять — из-под их обзора не уйдёт ничего мало-мальски интересного. Центральные ворота, сбитые из крепкого чёрного дерева, оказались наглухо заперты. А развевающееся знамя ворона — единственное, что предстало взору Юти хоть сколько бы то ни было живым.
Замок казался отколовшимся продолжением самого хребта, которое сбросил с горных пиков на густую траву цвета зелёной мяты, злобный сиел. Юти ещё удивилась, почему на столь сочном пастбище нет ни единой овцы. Будь в её родных краях такая трава, кочевники всю её пустили бы на прокорм скоту.
А ещё Одарённая поняла, что знает название крепости. И заговоривший Ерикан лишь убедил её в правильности догадки.
— Теол, — сказал учитель. — Вотчина последнего великого правителя Селимской Империи и его личная темница после свержения. На протяжении следующих полутора сотен лет — тюрьма для амиста. И лишь после восхождения на престол Вития Керая Кулен Первого сюда стали свозить наиболее опасных преступников.
— И среди этих ублюдков Нарах, — закусила губу Юти, даже не сразу осознав, что произошло.
Она стремилась попасть в Теол, однако о спасении благородного сына торговца Сотрета пусть и думала, но эти мысли занимали далеко не основную часть её времени. Чем ближе находилась Юти к конечной цели путешествия по Пустоши, тем ярче рисовались в голове картины мести начальнику главной тюрьмы Империи, Гелт Вирху.
Вот Одарённая в хищном выпаде разрезает горло дебелому брудастому коротышке, который шага не может сделать без своих слуг (фантазия Юти почему-то рисовала ей неприятеля в свете далёком от мужественности и элегантности). Или вгоняет копьё прямо в лоб Гелт Вирху, а последним взором начальник тюрьмы скашивает глаза, пытаясь рассмотреть наконечник. Ещё Юти нравился вариант, когда