Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ) - Мэннинг Майкл Г.

Среди них я заметил Питэра Такера. Они с его сестрой, Лилли, помогали сгружать вниз близнецов. Те были живы, но без сознания. Я сразу же пошёл к нему, проверяя на ходу, что сердца детей бились уверенно. «Они поправятся».

Моё время почти вышло.

— Питэр, — громко позвал я.

Он вздрогнул, услышав знакомый голос. Я не пытался исказить его, как делал это прежде.

— Да? — неуверенно ответил он.

Я указал на стоявшего рядом с ним человека, и тот взял Мэттью у Питэра из рук. Затем я махнул Питэру рукой, чтобы он следовал за мной. Отойдя, я начал быстро говорить:

— Помнишь тот кинжал, который ты носишь с собой, Питэр?

Он побледнел лицом. До того, как он поступил ко мне на службу, годы назад, я нечаянно убил его деда. Это была случайность, но он тогда был очень зол. Он даже украл один из самых первых моих зачарованных ножей — кухонный нож, брошенный и забытый, или, по крайней мере, так он думал. В какой-то момент он узнал, что потребуется зачарованный клинок, чтобы пробить щиты, которыми я всё время себя окружал.

Я знал, что он уже давно оставил желание убить меня. Питэр был хорошим человеком. За прошедшие годы, работая рядом с нами, он каким-то образом стал частью нашей семьи. Теперь, когда Дориана не стало, я лишь немногим людям доверял больше, чем ему. Но он всё ещё носил с собой нож. Тот был с ним каждый день. Признак его изначальных намерений — я знал, что со временем он обрёл для Питэра символическое значение. Он ценил этот кинжал. Кинжал представлял собой его компромисс, и узы долга, которые теперь связывали его с моей семьёй.

— У меня есть нож, да, милорд, — ответил он по привычке, возвращаясь к своей старой манере обращения ко мне.

— Я знаю значение этого ножа, Питэр. Всегда знал. Я знаю, почему ты носил его, и я понимаю, почему ты его оставил даже после того, как решил им никогда не пользоваться, — серьёзно сказал я.

Расширив глаза, он моргнул… дважды. Ничто не сравнится с тем, как твой работодатель говорит тебе о том, что знал о твоих планах убить его. Однако я не дал ему время найти правильные слова.

Запустив руку в мешочек, я вытащил зелёный камень, который мне дала Лираллианта.

— Дай мне этот нож, — приказал я.

Он молча запустил руку в свой пиджак, и вытащил искомый предмет.

Головка рукояти была простая, круглая, из олова. Используя кончик пальца и толику чистой воли, я сделал вмятину на кончике, и приложил к ней зелёный камень. Быстро созданное заклинание закрепило его на месте. Оно не продержится больше нескольких недель, но, с другой стороны, это и не требовалось.

— Я теперь бессмертен, Питэр. Магия, которая поддерживает меня, будет сохранять меня вечно, если только меня не развоплотить. Это — заклинательное плетение, и обычно лишь один из древних Ши'Хар смог бы его развеять, но этот камешек был создан в качестве слабого звена.

— Что вы хотите сказать? — спросил он.

— Есть вещи похуже смерти, Питэр, и я — одна из них. Скоро здесь будет Мал'горос, но тебя здесь не будет. Подожди двадцать минут после того, как уйдёшь, а потом используй свой кинжал, чтобы разбить камень о любую твёрдую поверхность, — объяснил я.

— Я не понимаю.

— Мордэкай всё ещё здесь, в ловушке, — указал я на свою грудь. — Пока заклинательное плетение не будет разрушено, он никогда не найдёт покоя. Иди с ними, живи. Я здесь сделаю всё, что смогу, но я не одержу победу, и я могу лишь вообразить, что Мал'горос сделает со мной, когда я окажусь полностью в его воле.

— Это убьёт вас? — заикаясь произнёс он.

Я кивнул.

— Я не могу, — возразил он.

— Тебе придётся, Питэр. Ты — единственный, кто может это сделать. Ты — единственный, кто на самом деле заслуживает это право. После всех этих лет, если ты не можешь убить меня из мести, то сделай это ради человека, которому ты когда-то служил, — сказал я ему.

— Но вы умрёте!

— Брэксус умрёт, Питэр. Ты же освободишь Мордэкая Иллэниэла. Уж хотя бы это ты ему задолжал. Позволь ему упокоиться с миром, — сказал я. Я достаточно промедлил. Моё время было на исходе. Произнеся слово, я использовал заклинание, чтобы поднять ветер, отталкивая Питэра, и поднимая себя вверх.

— Я не сделаю этого! — крикнул он наперекор ветру.

— Сделаешь, — сказал я, позаботившись о том, чтобы мои слова были слышны сквозь рёв ветра. — Если мы снова встретимся, я убью тебя, — добавил я, и, оттолкнувшись ветром от земли, взмыл в небо. Большинство людей внизу уже бежали к донжону. Я надеялся, что они доберутся до безопасного места, но я сделал всё, что мог.

Летя наперегонки с ветром, я искал взглядом своего противника.

— «Дурость бессмертна», — сказал мой внутренний спутник.

— Сегодня — смертна, — ответил я, и мне было всё равно, сошёл ли я с ума.

Чэл'стратэк ждал меня, как и обещал. Когда я приблизился к нему, я ощутил прилив силы к щиту, который пришёл в действие вокруг Замка Камерон.

— Не доверяешь мне? — спросил чудовищный паук.

— Это просто для верности, чтобы мы ничего случайно не повредили, — ответил я.

— Ты глупец. Мой господин будет здесь в течение нескольких минут, — сказал он, подняв две ноги, и вместе с ними ко мне поползли две извивающиеся линии заклинательных плетений. — Мне нужно лишь удержать тебя здесь достаточно долго, чтобы удовлетворить его.

Я не ответил. Вместо этого я раскрыл руку, и использовал простое заклинание, чтобы послать сжимаемые мной железные сферы в стремительный полёт в сторону паука, но в разных направлениях. Воздух вспыхнул от взрывов, некоторые из которых порвали его заклинательные плетения, а другие пролетели мимо, раздражая моего чудовищного противника. Вытащив из мешочка свой посох, я направил пылающую линию белого огня. Она рассекла его тело, и оставила красную полосу на земле под ним.

Однако повреждения были незначительными. Чтобы победить его, потребуется что-то гораздо большее. Его тело возобновлялось почти мгновенно. Я знал, что смогу выиграть этот бой, имея достаточно времени, но время было роскошью, которой у меня не было.

Снова запустив руку в свои мешочки, я вытащил ещё больше своих железных бомб. Сундук, с которым был связан мешочек, был глубоким, и много лет назад я потратил немало времени, складывая их туда, пока сундук не заполнился. По сравнению с моей нынешней силой они были лишь хилыми вспышками, но я всё равно использовал их.

Чэл'стратэк пришёл в движение, посылая свою силу вовне в виде широких лент. Он хотел не причинить мне вред, а связать меня. Его силы не было достаточно, чтобы победить, если только я не допущу какую-то ошибку, но ему нужно было убедиться в том, что я не смогу сбежать. Я уклонялся от них, и посылал новые железные бомбы в полёт в его сторону. Сосредотачивая свою силу, я танцевал вокруг него подобно безумной птице, мечась туда-сюда, чтобы избежать его силков.

— Почему ты продолжаешь использовать эти жалкие железные штуки? — наконец воскликнул он. — У тебя что, нет чувства собственного достоинства?

— Не знаю, — громко ответил я. — Может, я просто слишком глуп, чтобы знать, когда надо сдаться.

— В твоём безумии есть какая-то закономерность, — крикнул он в ответ. — Я это вижу.

Я полетел прямо на него, и он отскочил назад. Он чувствовал перемену в том, как я держался. Игры окончились. Я внезапно остановился в десяти футах от него.

— Ты прав. Тут, возможно, есть закономерность, — сказал я. Подняв руку, я позволил ему взглянуть на то, что я в ней сжимал.

Чэл'стратэк презрительно усмехнулся:

— Опять побрякушки?

— Я, может, и глупец, — ответил я, — но я могу заметить разницу между алмазом и сталью, — и произнёс командное слово, направив в чары стазиса столько силы, сколько осмеливался.

Эйсар потёк в зачарованные алмазные кубики. Мой метавшийся полёт и бесполезные железные бомбы были простой уловкой, отвлекавшей Чэл'стратэка, пока я готовил свою ловушку. Мой противник мог бы заметить её, будь он внимателен, но его небрежное пренебрежение «побрякушками» стало для него гибельным.