Клеа и месть призраков - Эвелин Бризу-Пеллен

Лернейская гидра… болота… Двенадцать подвигов Геракла…

Я была в полной растерянности. Вода… Все народы считают воду очищением. Ритуальное омовение у евреев, обливание водой у мусульман, погружение в воду у азиатских народов, крещение водой у христиан… Все, кто борется с дьяволом, используют святую воду. Вода прогоняет дьявола. Вода отгоняет серых призраков. Леонид, конечно, заметил, в каком я нахожусь состоянии.

– Слезами делу не поможешь, – решил успокоить он.

Тон у него был прямо-таки отеческий.

Я вытерла щёки, они были совершенно мокрые. Лео был прав: я ревела. Но он был не прав в другом: слёзы приносят пользу. Они снимают тяжесть, расслабляют, тебе становится легче. Голова у меня заработала. Я стала вглядываться вдаль.

– Где Лиам?

– Я восстановил болота. Если не попадётся в ловушки леса, сможет вернуться. И не встретится с серыми.

Я снова съёжилась и с колотящимся сердцем поглядела в злобную темноту леса, в которой исчез Лиам.

Лиам отчаялся. Он сидел на краю болота, уткнув лицо в ладони, съёжившись, стараясь занять как можно меньше места – он боялся: пройдёт секунда, и ледяное дыхание серых призраков прикоснётся к нему. В меркнущем дневном свете ему видна была коричневая гнилая вода. Лиаму удалось выбраться из ловушки смыкающихся деревьев и переплетённых корней. Теперь перед ним вновь мерцало зловонное болото. Он никак не мог понять, почему гнилая вода опять залила пустынное пространство до парка, зато отчётливо понимал другое: он не справился. Сдался и повернул назад. Он не смог добраться до замка.

А вот Эмеранса смогла. Она преодолела всё! Прошла через болото, прошла через лес! Наверное, потому что её вело отчаяние, чувство безысходности. Терять ей было уже нечего, а он, Лиам, дорожит ещё очень многим…

И вот, он потерпел фиаско.

Несмотря, на уроки Леонида, он не сумел воспользоваться мечом. Зато серые призраки сумели найти средство и добрались до него: в ледяном холоде леса деревья обросли ядовитыми колючками, похожими на стеклянные иглы, травы превратились в острые кинжалы, стебли в копья. Он не справился с ними и повернул назад. Теперь Лиам, обессилев, смотрел, как понемногу затягиваются его кровавые раны, но это не избавляло его от боли. Ледяные касания призраков обжигали плечи, сводили судорогой ноги, замораживали пальцы.

– Лиа-а-ам!

Ему показалось, что он слышит пробившийся издалека сквозь туман голос. Голос звал его. Его звала Клеа!

Лиам поднял голову.

Надежда помогла ему высвободиться из липкой грязи, вытащить из неё меч, подняться на ноги. Но как же он заледенел, как заледенел… Ноги у Лиама дрожали, когда он всё же двинулся по чавкающей жиже. Вряд ли он доберётся до сухого места…

Настала ночь. Каждый шаг был для Лиама испытанием. Он с трудом вытягивал ноги из жидкой грязи, присасывающейся, как пиявки. Не мог понять, где находится. Шаг, ещё один, ещё… Почему-то плечи немного распрямились. Почему-то ноги и руки перестали быть такими тяжелыми.

Разве могут серые призраки отстать от него по мере того, как он углубляется в болото? Нет, такого не может быть, они же сами создали это болото…

Лиам распрямился и с жадностью вдохнул воздух, хоть он и пах гнилью. Потом с большим трудом убрал меч в ножны. Почувствовал, что ему теплее. Отвратительное чавканье, сопровождавшее каждый шаг, стало голосом надежды. Он продвигался вперёд! Он двигался. Сердце в груди ожило: неужели же он вернётся? Он больше не думал об Эмерансе. Он думал о тепле, о Клеа; тепло и Клеа были неразрывно связаны между собой…

После долгих часов – так показалось Лиаму – он различил чёрный силуэт Особняка на фоне звёздного неба. И снова подумал об Эмерансе, и снова ему на плечи легла непосильная тяжесть. Для её спасения был один-единственный способ. Другого Лиам не видел. И этот способ был ещё более опасным. В случае удачи изменится весь порядок мира. И кто знает, что ещё произойдёт?..

Лиам твердил себе, что он должен как следует подумать, что это слишком рискованно. А сам тем временем вместо того, чтобы пойти парком, где Клеа, наверняка, дожидается его возвращения, пошёл в обход к главному входу в Особняк.

Лиам подождал, пока грязь испарится с его одежды, пока исчезнет запах гнили. Подождал, когда воздух Особняка очистит его, и тогда как можно бесшумнее поднялся по ступенькам. Если кто-то услышит, что он вернулся, ему помешают сделать то, что необходимо сделать.

Лиам потихоньку проскользнул в вестибюль, пробежал по нему на цыпочках, вошёл в кабинет доктора Графа, потом в круглую подсобку.

Свечение Карты вечности показалось ему ещё более угрожающим, чем всегда. На него навалилась усталость. Он прижался спиной к стене, потом сел на пол напротив Карты. Сейчас была освещена только Азия. Лиам постарался сосредоточиться, чтобы понять, как ему лучше взяться за задуманное.

Наконец он решил попросить Карту доставить его в Намюр 31 октября 1456 года на рассвете. В этот час он должен вмешаться в события. Незадолго до венчания, которое не может состояться.

Лиам задумал привести Гильема в замок, а для этого ему нужно было встретиться с молодым рыцарем, а не со старым монахом, аббатом монастыря. Встретиться с Гильемом задолго до его смерти. Лиам собрался пойти наперекор течению времени. Кто знает, что из этого выйдет?..

Лиам медленно поднялся на ноги. Затаив дыхание, приблизился к Карте. Первые лучи солнца осветили небо над Намюром. Лиам отыскал взглядом крепость, потом напротив неё церковную колокольню. И прикоснулся к Карте пальцем.

Всё-таки Лиам ошибся. Он стоял на улице, но не видел колокольни. Ничего удивительного: улица была настолько узкой, что с выступающего вперёд второго этажа можно было пожать руку соседу с такого же этажа напротив.

Трупов видно не было, и для тех отдаленных времён улица выглядела довольно чистой. После целого века эпидемий горожане наконец поняли, что чистота немаловажное подспорье в борьбе с чумой, что бросать мертвецов в тёмные углы не лучший способ бороться с болезнью.

Через боковую дверь в крепостной стене Лиам заметил двух рыбаков, они собирались сесть в лодку. Он подбежал к ним и спросил:

– Где тут церковь, в которой звонят колокола?

Рыбаки уставились на Лиама вытаращенными глазами.:

– Погляди! Одет-то как! – воскликнул один из них.

– Цыган! – закричал второй. – Цыган проклятый!

Теперь настала очередь Лиама вытаращить глаза. Само собой, что джинсы и футболка могли произвести фурор