Воин Арете - Джин Родман Вулф
Однако вскоре она узнала, что сестра ее жива и вернулась к своему мужу; этого она стерпеть не могла. Она потратила несколько месяцев на изготовление великолепного плаща, поистине достойного царицы, из самой лучшей шерсти; и на этом плаще вышила в картинках всю свою печальную историю.
После чего с достойным всяческого уважения мужеством прибыла ко двору царя Терея и показала ему роскошный вышитый плащ, который привезла в подарок сестре. Она, разумеется, старалась держать его подальше от царских глаз, чтобы Терей не разглядел, что на нем вышито. Зато Прокна рассмотрела его хорошо, удалившись в свои покои, и сразу все поняла. И тогда она собственными руками убила своего сына Итиса.
Сестры вместе разрубили тело несчастного мальчика на куски, зажарили и в тот же вечер подали на ужин Терею. Тот был изрядным обжорой и, ничего не подозревая, съел все до последнего кусочка; когда он объявил, что жаркое было превосходным, сестры открыли ему страшную тайну: он (подобно богу времени Хроносу, как заметил Эгесистрат) пожрал собственного сына и единственного наследника.
Терей бросился на сестер, обнажив меч. Но богиня Синтия, которая всегда мстит за поруганную девичью честь, превратила его в черного грифа-падальщика, Прокну – в соловья, а несчастную Филомелу – в ласточку, у которой хвост вырезан посредине, как был вырезан язык Филомелы. Вот почему соловей поет только вдали от чужих глаз, а ласточка летает так быстро, что ее невозможно поймать; ведь их вечный враг продолжает преследовать их.
А бедный Итис, убитый собственной матерью в отместку за преступление отца, теперь помогает всем страдающим детям, которые по малолетству своему еще неспособны даже понять причины своих страданий.
Рассказав нам эту легенду, Эгесистрат велел мне встать между алтарем и костром и, бормоча заклинания, перерезал горло голубям, чтобы кровь их капала в огонь, затем совершил возлияние вином и бросил в костер какие-то благовонные травы. Проделав все это, он запел гимн Итису, а Ио и Элата вторили ему.
От дыма костра у меня защипало в носу, потом вдруг захотелось спать; и я, по-моему, задремал, а во сне увидел того мальчика, которого встретил на рынке. Это был отрок, еще не превратившийся в мужчину, но уже с первым пушком на верхней губе и на щеках, одетый в дорогой восточный плащ. Черные волосы его были тщательно причесаны, в ушах – золотые кольца. Но вел он себя как-то странно, словно пробрался сюда украдкой, и очень удивился, когда я спросил, зачем он присоединился к нам, если не принимает участия в жертвоприношении.
И тут Эгесистрат вдруг спросил меня, помню ли я, кто он такой. Я ответил, что его зовут Эгесистрат и что он прорицатель. Он спросил, могу ли я бегать так же быстро, как он; когда я заявил, что могу, он снова спросил, могу ли я бегать быстрее, чем он, и я сказал, что могу. Тогда он спросил, помню ли я кибернета и сможет ли он, Эгесистрат, обогнать его. Я ответил, что не сможет, и он спросил, почему я так думаю.
– Ты и сам должен знать, – ответил я.
– Конечно, я знаю. Но хочу выяснить, знаешь ли ты.
– Да ведь ты хромой! Тебя ранили спартанцы – так, во всяком случае, ты мне говорил.
Почему-то Ио очень удивилась этим моим словам. Странно.
– А куда меня ранили? – продолжал расспрашивать Эгесистрат.
– В бедро.
Он кивнул.
– А как тебе нравятся мои новые зимние сапоги? Как ты думаешь, в них удобно бегать? Оба ли они для этого хороши?
Я взглянул на его сапоги и заверил его, что они превосходные (так оно и было на самом деле).
– Впрочем, как и любая обувь, они больше годятся для ходьбы, чем для бега, – заметил я. – Быстрее всего человек бегает босиком.
– Хорошо сказано, – заявил Эгесистрат. – А теперь скажи, Латро, ты все еще видишь мальчика, с которым только что разговаривал?
Элата подмигнула мне и указала, куда нужно смотреть. Но в ее подсказке не было никакой необходимости. Я по-прежнему хорошо видел этого мальчика, о чем и сказал Эгесистрату.
– Спроси у него, как поживает Эобаз.
Не имею понятия, откуда мальчику могло быть известно о каком-то Эобазе и почему Эгесистрат считает, что ему это известно (разве что кто-то утром на рынке ему сказал?). Я окликнул мальчика:
– Эй! Подойди-ка поближе к костру! Что ты можешь сказать нам о спартанце Эобазе, изготовившем канаты для моста, построенного Великим царем? – Я помнил, кто такой Эобаз, потому что прорицатель говорил о нем с нашим капитаном совсем недавно, в харчевне.
– Эобаз – не спартанец, – отвечал мальчик. – Он мидиец.
– Значит, ты его знаешь?
Он пожал плечами и повторил:
– Он мидиец. Мы мидийцам не доверяем, они не нашего племени.
– Ты должен повторять все, что скажет мальчик, – велел мне Эгесистрат.
Я повторил. Эгесистрат сказал:
– А теперь спроси его, где Эобаз сейчас.
Повторять его вопрос не было необходимости – мальчик прекрасно все слышал. Он на мгновение прикрыл глаза и промолвил:
– Эобаз на коне.
– Он едет верхом, – сообщил я Эгесистрату.
Прорицатель потер щеку и спросил:
– Один?
– Нет, – отвечал мальчик, обращаясь ко мне. – С ним много людей. Высокие воины с копьями. Безволосый и очень сильный человек держит веревку, завязанную петлей у Эобаза на шее.
Понимая, что Эгесистрат мальчика не слышит, я повторил все это.
– Руки у него связаны?
Мальчик кивнул:
– Связаны, и конец веревки привязан к подпруге его коня.
– Латро! – раздался вдруг чей-то голос.
Удивленный, я оглянулся и увидел капитана Гиперида, который только что подошел к нам. Он помахал мне рукой, и я помахал ему в ответ. Тут мне в лицо вдруг пахнуло дымом, я закашлялся и вынужден был отойти от костра.
Эгесистрат тоже поздоровался с Гиперидом. Не знаю уж, куда при этом делся мальчик, я его больше не видел. Гиперид спросил, как прошло жертвоприношение и благоприятными ли были указания богов.
– Весьма благоприятными, – отвечал Эгесистрат. – Но при условии, что мы последуем совету Итиса.
– Превосходно! – воскликнул Гиперид, садясь у костра и протягивая руки к огню. – А каково это условие?
– Тебе с экипажем предстоит обогнуть мыс Геллы и встретить нас на фракийском берегу. А мы – Итис указал на
Ознакомительная версия. Доступно 21 из 105 стр.