Кехо - Дмитрий Александрович Билик

— Вы и сами надели жёлтый камень.

— Это мой цвет, — спокойно ответил старик. — Мою семью никто не лишал звания амисты. Хотя за сопротивление страже, наверное, грозит двадцать ударов плетью. Если, конечно, меня поймают.

Мастер подошёл к девочке, которая натянула на себя грубую холщовую одежду и резким движением сорвал с её шеи желтый камень. Со своим он сделал то же самое. Завернув драгоценности в роскошную одежду, тайтури швырнул её в сторону от дороги.

— Что вы делаете?! Там целое состояние! Эти камни можно продать!

— Девочка, ты слышала о Серебряных Воронах?

Юти кивнула. Кто не слышал об элитной императорской гвардии? Амисты, прошедшие обряд Одарения богини в раннем возрасте. Сразу после этого их учили обращаться с оружием и ездить верхом. К шестнадцати годам воронят отправляли на границу, помогать местным егерям. Искать славы и Кольца. К семнадцати у каждого из них должен был быть Обруч. Если всё удавалось, воронёнок становился Вороном.

Каждый мальчишка начинал говорить тише про императорских гвардейцев. Каждый амиста в душе желал надеть на плечи серебряную броню. Каждый воронёнок мечтал наконец нанести себе иголкой тушь с изображением пера над правой бровью.

Но у медали имелась и оборотная сторона. Орден, задумывавшийся, как меч, несущий справедливость для всех жителей Империи, подчинялся лишь Императору. Немолодому человеку, запертому многочисленными бюрократическими делами в самом сердце Конструкта. И Вороны вскоре почувствовали, что в их руках сосредоточена невероятная власть. Подкуп, шантаж, угрозы — всё это стало верным спутником гвардейцев. Редкое письмо с жалобами от какого-нибудь Наместника или высокопоставленного амисты доходило до Императора. И даже если доходило, то зарвавшегося Ворона тайком отправляли на оплачиваемую пенсию. Потому что Император не сдавал своих людей.

— Убийство Наместника — дело громкое, — сказал старик. — Голуби уже отправились из Райдара в Ближние Земли. А оттуда других птиц пошлют в Конструкт. После Император отправит ближайший отряд Серебряных Воронов расследовать преступление. Ну, и найти убийцу.

Юти кивнула, соглашаясь с Мастером. Примерно так она все и представляла.

— Путь по северной дороге, из Шестого Предела в Четвёртый, у нас занял бы несколько недель. Серебряные Вороны к тому времени успеют из Ближних Земель добраться до Райдара и вернуться. К тому же, я не особо верю в преданность Караванщика. Он выплатил свой долг и больше мне ничего не должен. Поэтому я сказал его людям, что мы отправились во Второй Предел. Пусть все думают, что мы решили обмануть Воронов и пойти западной дорогой, через Третий Предел.

— Но мы пойдём в Первый, — всё равно не понимала Юти. — А оттуда куда?

— Ты всё узнаешь, когда придёт своё время. И, пожалуйста, больше не устраивай сцен. Шутка, повторённая дважды, перестает быть смешной.

И они пошли дальше. Так быстро, как это только было возможно. Так быстро, как только могла идти Юти. Боль не казалось уже такой острой, но бок противно ныл при каждом резком движении. Язык превратился в застывший кусок сургуча, распухший во рту. Единственной влагой, которую видела девочка, были лишь слёзы от сильного степного ветра.

Вспомнились слова проводника. Если так пойдёт, то тварей Скверны им придётся бояться в последнюю очередь. Солнце погубит их раньше. Будто желая опровергнуть её подозрение, Мастер в очередной раз поглядел на Юти, как смотрел каждые сто-двести шагов, проверяя, не упала ли она без чувств, а после остановился.

Уверенными движениями тайтури вырыл небольшую ямку возле дороги и упёрся ладонью в горячую землю. Довольно скоро вода обступила его пальцы, поднимаясь всё выше. Смешиваясь с глинистой почвой и песком, она приобретала тёмно-ржавый оттенок, а на её поверхности плавал мелкий сор. Однако Юти это мало интересовало.

Не дождавшись разрешения, девочка кинулась к рукотворному роднику, черпая грязную жижу ладонями. Она пила подобно еле живой, загнанной лошади, после долгой скачки добравшейся до реки. И с негодованием посмотрела на Мастера, который вскоре попросту поднялся на ноги и отряхнул руки. Вода ушла в землю сразу же.

Эта неожиданная передышка придала Юти сил. Теперь она шла в ногу с Мастером, с интересом вглядываясь в даль. Больше девочка не бурчала про себя и не боялась коварных степей Пределов. Постепенно приходила вера в этого странного, но невероятно сильного человека, который шёл рядом.

До заката они останавливались ещё два раза. Сам Ерикан при этом совсем не пил. Юти догадывалась, что воля Мастера укреплена Кольцом. Оно даёт ему возможность длительное время не пить и не есть. Девочка слышала о подобном от кехо. Однако до нынешнего дня считала подобную трату необоснованной.

Когда солнце коснулось краем диска горизонта, Юти обрадованно указала пальцем на стены впереди. Проводник ошибся, они успели. Достигли заставы до заката. Впрочем, как только Ерикан увидел военное поселение, он свернул с дороги и направился по единственному ему известному маршруту.

— Учитель, но ведь там застава! — бежала следом Юти.

— И нам туда не надо. Мы переночуем в другом месте.

Девочка тяжело вздохнула, но ей хватило выдержки и благоразумия ничего не говорить. Между тем солнце скрылось быстрее, чем закрываются ворота Райдара при виде исчадий Скверны. В Пределах темнело всегда быстро. Подобное, правда, являлось лишь неожиданностью для пришлых, местные научились определять закат даже не глядя на солнце. Такое бывает, когда из поколения в поколение твоя жизнь зависит от того, успеешь ли ты укрыться за крепкими стенами до ночи.

Юти шагала, спотыкалась, переходила на бег и снова шагала, пытаясь не отстать от мастера. В его руке плясал небольшой огонёк, который не подсвечивал дорогу, а лишь являлся крохотным маяком, на который ориентировалась девочка.

Одарённая устала. И в своём лучшем состоянии она вряд ли была готова к дневному путешествию по Пределам на своих двоих. А после ранения, не учитывая вложенной силы, девочке требовалось много воды и сна. И ничего из этого Ерикан предлагать ей не собирался.

Внезапно Юти налетела на Мастера, который неожиданно погасил огонёк. Выглянув из-за плеча тайтури, Одарённая увидела множество огней, неторопливо наплывающих на них.

— Это осквернённые? — не с испугом (воины не должны бояться), а с небольшим волнением спросила она.

— Нет, это люди. Уставшие, обиженные и невероятно злые.

— Что за люди? — теперь Юти действительно услышала тихие голоса.

— В здешних землях их называют Чёрной Центурией. Ну что, пойдём, поздороваемся?

Страшнее, чем осквернённые для честного торговца был лишь испуганный