Слепые к звёздам - Ярослав Маратович Васильев
Ну и во всём этом Максим со своими объяснениями, что пока планетологи не проведут оценку атмосферы и картографирование поверхности, в том числе с использованием наземных средств, как беспилотных, так и с участием человека, на всех остальных планах, от создания полноценной планетарной станции до исследований местных форм жизни, смело можно ставить крест. Как и на планах колонизации, так как без геологической оценки рентабельности потенциальной колонии остальное так и останется чистой теорией и чистой наукой. А потому ему требуется полноценный комплект автоматизированных зондов для захвата и дистанционного анализа проб, которые развернут с орбиты. Потом — система «рой», набор дешёвых одноразовых полуавтономных дронов, которые заодно образуют что-то вроде нейросети для анализа обстановки на местах. Военные применяли такие для разведки, но и планетологам пригодится — для первичного быстрого картографирования пещерных систем, глубоких каньонов и других сложных ландшафтов. А уже за ними в самые интересные места полезут люди. Максима поддержал безопасник, против выступили инженеры — лишняя головная боль с настройкой плюс нагрузка на их компьютерные системы. И это не считая вездеходов, буровых, сейсмоанализаторов и прочего.
А над всем этим как арбитр стоял профессор Йонквист, напоминая про ограниченность бюджета и главное — места на грузовом корабле.
Стоило закончиться ужасу на совещании, и не успел Максим радостно и свободно вздохнуть, как начался второй этап. Замена и подготовка снаряжения. И вот тут Максим буквально взвыл. Нет, его авторитет никто не оспаривал, по крайней мере пока. Пусть даже в его команде были три геолога средних лет, двое мужиков и одна женщина, все уже имевшие опыт работы на Металике и в системе. Все трое сразу дали понять, что в начальство не лезут, а в экспедицию записались, так как для них это шанс немного встать на ноги после сокращения: в их шахте провели масштабную автоматизацию и многие остались не у дел, а в экспедиции вроде и зарплата, пусть и не самая высокая, но главное — репутация: после участия в исследовании новой планеты вполне можно попытаться устроиться уже куда-то в солидное место. Какие у них были сложности дома — Максима не волновало, главное, что никто не оспаривал его приказы, при этом они готовы были делиться опытом. Хуже было с остальными. Пятеро шебутных вчерашних студентов, особенно двое из них. Андрея Сивцова, аспиранта с кафедры геохимии и геофизики, Максим даже знал, также он был наслышан и о его склочном характере. Так что, увидев знакомое лицо ещё на первом совещании, заранее изругался. Второй раз чертыхнулся, когда выяснилось — Сивцов завербовался вместе с приятелем, Дином. Причём сам Дин Эйлин, может, и нормальный парень, но за компанию без раздумий готов поддержать любую авантюру. Учитывая, что Дин при этом был лет на пять младше, а соответственно, жизненного опыта и мозгов меньше — голова у Максима болела заранее.
Но что хуже — выяснилось, что в дистанционном зондировании необследованных планет не разбирался вообще никто, кроме Максима. Даже имевшие опыт полевых работ мужики всегда шли «вторым эшелоном» по уже составленным орбитальным картам. Сам же Максим, хотя и писал свою дипломную работу как раз по теме обследования новых планет, к практической реализации идеи оказался не готов. Так что, некоторое время промучившись и разрываясь на части, Максим оставил подготовку второй наземной фазы на помощников, а сам пошёл к пилотам.
В ангаре, где проверяли выделенные экспедиции аэрокосмические боты и атмосферные машины, пахло озоном и горячим металлом со слабой сладковатой ноткой пластика. Похожий на пещеру отсек простирался метров на двести от дверей, ведущих в стартовый шлюз до боксов расширенного технического обслуживания и проходов уже в станцию. Потолок терялся в переплетении силовых кабелей, направляющих для маневрирования беспилотников и мигающих глазках сотен датчиков. И хорошо ещё, пока станция в «спящем», а не боевом режиме, местный ИИ работал в том числе как гид. Без его помощи в здешнем лабиринте пустых секторов и молчаливой техники Максим бы заплутал.
Все четыре машины стояли в выделенном сегменте, включённые на полную мощь рабочие лампы отбрасывали яркие блики на покрытые царапинами плиты палубы и на броню. Сейчас боты не казались совершенным творением инженерной мысли, а напоминали каких-то кадавров: некоторые броневые плиты приподняты, местами обнажая выдвинутые воздухозаборники, а где-то запуская в чрево машин кабели и трубы. Один десантный бот вообще выглядел наполовину разобранным, в дыру корпуса наполовину залез техник и громко говорил со стоявшим рядом парнем в комбинезоне пилота экспедиции. В этом пилоте Максим узнал того самого парня, с которым чуть не столкнулся при посадке. Сейчас стало понятно, что его худощавость — кажущаяся. Плотная, гладкая, с тёплым бронзово-золотистым оттенком кожа, устойчивая к любому ветру и солнцу. Резкие, высокие скулы, прямой, тонкий, с лёгкой, едва заметной горбинкой нос. Хотя типаж, вроде, европеоидный, в предках точно были мулаты и индейцы. От них же явно досталась нехарактерная для европейца фигура: парень высокий, поджарый, в теле нет лишнего жира, только сухие, жгутообразные мышцы. Наверняка очень выносливый и сильный — у Максима аж руки зачесались пригласить парня на спарринг в спортзал, давно у него не было таких вот подходящих противников.
Тем временем техник продолжал, и когда Максим подошёл, смог разобрать слова:
— Нет, это не синхронизация, мастер Оливейра. Я дважды сбросил прошивку до нуля. Диагностика верна. Проблема в чём-то другом.
Тут пилот заметил Максима, подался навстречу и весело сказал:
— А, здорово, господин начальник будущих землеползов.
— Будем знакомы. Максим Елохин. И сразу отвечаю, потому что все спрашивают. Николай Елохин и в самом деле мой прадед. И давай сразу на ты, оба ещё не старые.
— Матеус Раони Оливейра Соуза. Короче, зови Матеус Оливейра, остальное так, для документов. Не вопрос. Давай на ты. Я пилот вот этой птички, если она соизволит шевелить крыльями. Ну и давай сразу к делу. Языками чесать и после старта можно, а сейчас все в мыле. И раз фактически начальник планетологов пришёл сам, у нас проблема.