Геннадий Ищенко - Счатсливчик Ген

— А я в этом и так чувствую себя голой, — призналась Лана. — Не представляю, как в таком можно показаться людям!

— Ничего вы не понимаете в женской красоте! — сказал я им, не в силах оторвать от них глаз. — Когда вы голые, вы прекрасны. Ваш вид ласкает глаза, но совершенно не оставляет простора для фантазии.

— Если у тебя плохо с фантазией, — засмеялась Алина, — я сейчас сброшу это бесстыдство и докажу, что у меня ее хватит на двоих.

— Это совсем не то, — возразил я. — Когда вы в платьях, глаза любуются всем, что до талии, а ниже у всех эти пышные юбки, которыми вы метете полы. А сейчас вы действуете на мужчину, как…

Я не нашел слов и замолчал.

— Это мы заметили! — опять засмеялась Алина. — Мастер, когда осматривал на нас свою работу, то краснел, то бледнел, а потом засобирался и убежал. Наверное, или к жене, или в веселый дом.

— Я этот костюм буду надевать только для тебя, — сказала мне Лана, — или если придется в спешке убегать на лошадях, да еще ночью.

— Глупости говоришь! — сказал я. — Вы просто не привыкли. В костюме легче и удобнее, о красоте я уже не говорю. У нас девушки часто носят брюки или короткие юбки вот досюда (я показал ладонью чуть выше колена). Религиозных запретов на такое нет, просто никто до этого не додумался, а вам можно. Вон простолюдинки ходят задрапированные по горло, а дворянки щеголяют декольте до пупа!

— Так уж и до пупа!

— Это я немного преувеличиваю и говорю к тому, что чем выше социальное положение женщины, тем ей больше позволено. А остальные смотрят на них. Если в таком вышла принцесса, значит, ничего постыдного в этом нет!

Во входную дверь кто-то постучал.

— Вот мы сейчас это и проверим, — сказал я женам. — Я открою, а вы подождите в малой гостиной. Если это подходящий объект для опыта, я его туда приведу.

Объектом оказался лейтенант Гарт Ларне.

— Приветствую вас, милорд! — поздоровался он. — Герцог просил вам сообщить, что подавальщики собраны, и все ждут только вас.

— Сейчас пойдем, Гарт, — сказал я. — Дядя вам ничего не говорил по поводу меня?

— Он говорил, что вы хотели бы меня видеть в своем ближнем кругу. Если это так, то я буду счастлив вам служить.

— Думаю, что мы подружимся. А пока, перед тем как мы уйдем, я бы хотел представить вам своих жен. Давайте пройдем в гостиную.

Под восторженным взглядом парня, который на минуту, забыв приличия, пожирал моих девочек глазами, они мило зарумянились и опустили глаза.

— Позвольте вам представить барона Гарта Ларне, — сказал я женам. — Он будет со мной работать, так что вы в дальнейшем будете часто видеться. А это, Гарт, мои жены. Имена называть, или вы их и так знаете?

Гарт спохватился и отвесил дамам глубокий поклон.

— Простите мое поведение, — сказал он, — но я ничего прекраснее ваших жен в жизни не видел. Не скажете, у какого портного шилась эта прелесть?

— Конечно, скажут, — ответил я за жен. — А вам для чего?

— Непременно пошью такое же для своей жены!

— И она рискнет выйти в этом на улицу? — спросил я, бросив на девушек многозначительный взгляд.

— А что в этом такого, если носит даже принцесса? — удивился он. — А если будет стесняться, пусть надевает дома и радует мужа.

Когда я в сопровождении Гарта вошел в большую комнату, где меня в компании первого министра и десятка гвардейцев дожидались семь подавальщиков дворцовой кухни, они уже дошли до нужной кондиции. Слуги обычно не ждут от вызова к господам ничего хорошего, а если еще вызывают такие персоны…

Я поздоровался с Грассом, приветливо кивнул гвардейцам и обратился к их старшему, с которым уже был знаком.

— Послушайте, Ник, выведите сейчас всех своих людей и постойте немного у двери в коридоре. Здесь прозвучит такое, что вам не стоит слышать.

Когда они вышли, я повернулся к изрядно перетрусившим слугам.

— Все, что вы сейчас от меня услышите, должно в вас и умереть, если не хотите, чтобы оно умерло вместе с вами. В ближайшее время к вам могут обратиться с предложением добавить в еду или питье короля какую-нибудь гадость. При этом наобещают кучу золота и, может быть, часть обещанного выдадут авансом. Не исключено, что при этом будут угрожать в случае невыполнения разделаться с вами и с вашими близкими. Так вот, если вы после этого не побежите к ближайшему гвардейскому патрулю и не передадите через гвардейцев весть о вашем нанимателе мне или первому министру, ваша участь будет печальна. Выполните вы этот заказ или нет, но в качестве расчета заработаете только сталь под ребра. Зачем платить такие деньги, когда можно поступить проще, избавившись заодно от опасного свидетеля? А за компанию перережут и ваших близких. Мало ли что вы могли им разболтать? А если король будет отравлен, то первым делом перекроют все выходы из дворца, а потом с помощью магов будут выявлены и примерно наказаны виновные. Причем будем наказывать, невзирая на лица, и определять наказание буду лично я. Если кто-то не слышал, я сам выходец из Каларии. Мы не только там воюем с дикарями, мы с ними еще торгуем, а иногда даже дружим. Они большие затейники по части наказаний. Жизнь в лесах скучная, вот они и развлекаются как могут. Есть среди этих развлечений одно, которое я думаю применить к отравителю. У человека надрезается кожа на голове вокруг волос, после чего все волосы вместе со шкурой с головы просто сдирают. Но это только начало. Дальше делаются многочисленные надрезы на коже, и сама кожа сдирается с тела тонкими полосками. Это очень больно, не все доживают до конца. Чтобы вы своими воплями не мешали отдыхающим и не перепугали полгорода, вам вставят палку в зубы. Я сам человек цивилизованный и без большой необходимости такое делать не буду. Долго, тяжело, да и грязно. Но я вывез из тамошних лесов одного дикаря, который у меня сейчас в слугах. Видеть вы его не могли, так как я его еще не привез сюда из Расвела, но это дело недолгое. Он большой специалист в этом деле и давно соскучился по любимому занятию.

Я внимательно осмотрел подавальщиков. Теперь лица у них были не просто белые, они посерели и покрылись потом. В глазах слуг плескался ужас, а на штанах одного из них расплылось темное пятно.

— Если же вы после поступления заказа свяжетесь с нами, мы сумеем защитить и вас самих, и ваши семьи в течение тех нескольких дней, пока будет вестись следствие, — перешел я от кнута к прянику. — Потом вы уже никому не будете нужны, и мстить вам никто не будет. В награду тот, кто нам поможет, получит сто золотых. Вот, собственно, и все, что я хотел вам сказать. Стоит ли еще раз предупреждать, что обо всем здесь услышанном нужно держать язык за зубами, или вы об этом догадаетесь сами?