Дракон с условиями. Целительницу не предлагать! - Любава Ливада

— Маритушка, о чём ты задумалась? — заволновалась тётушка.

— Подскажи, а этой магией теней все в клане обладают? Это врождённый дар?

— Проклятие, — с каменным видом произнесла тётушка; улыбка и лучезарность скрылись за маской серьёзности. Она тяжело вздохнула и сказала, глядя мне в глаза: — Это всегда проклятие. Очень сильное, на крови. Мало кто переживает этот обряд, а кому везёт, их век недолгий. Тени завладевают душой, сердцем и разумом. Это очень опасно…

— А почему это опасно для меня? Почему кто-то идёт на это? — недоумевала я. Зная характер Теофании Лич, понимала, что она не стала бы просто так предупреждать и волновать. Да, в Риултоне все знают её как заядлую болтушку, но по отношению ко мне она всегда взвешена в своих словах и поступках. Тётушка не стала бы меня предупреждать об опасности, если бы её не было.

— Маритушка, проклятие не лечится магией целителей. Я когда-то видела по молодости смерть одной целительницы, которой завладели тени. Это страшное зрелище, моя хорошая, — пояснила она, и холодок пробежался по коже.

Тётушка, видимо, приняв мой испуг за впечатлительность и работу воображения, поспешила разрядить обстановку:

— Для теней ваш дар — как мои вишнёвые пирожки: они не могут устоять. Только от пирожков растут щёки и бока, а вот от теней… Поэтому не вздумай помогать, дорогая, молодым людям смазливой наружности.

Она пожурила пальцем, а потом заливисто рассмеялась.

— Мне не хватает твоего смеха, тётушка, — честно призналась я, чувствуя, как её голос обволакивает меня, как тёплое одеяло, и стало легче дышать и думать.

Я нацепила на лицо улыбку и сказала:

— Ты не волнуйся, я всё время провожу в лавочке. Кроме нашего мэра, никаких мужчин не наблюдалось сегодня. Представляешь, я заработала пятнадцать золотых и посадила в зимнем саду новые саженцы? — специально немного занизила стоимость заработка, потому что слишком большие суммы, заработанные в скромной лавочке, звучат так же угрожающе, как и маленькие. Во всём нужна золотая середина, даже в заработке.

— Мать честная, да ты, небось, целый день голодная?

Я отрицательно помахала головой:

— Позавтракала и пообедала, собралась идти ужинать.

— Ты же моё солнышко! — воскликнула тётушка. Потом я услышала, как кто-то её окликнул, и она скрылась из кадра, а, возвращаясь, пояснила: — Маритушка, я наберу тебя позже. Процедуры.

— Беги, конечно! — поторопила я её.

Она отключилась, и зеркало покрылось рябью. Потом на его гладкой поверхности появились два глаза — зеркало-дворецкий заговорило:

— Марита, о чём печалитесь?

— Устала, — отстранённо сказала я и предупредила: — Если вдруг кто-то придёт, то никого нет дома.

— Хорошо, — сказало зеркало, зевнуло и задремало.

Я тяжело вздохнула, облокотилась о стену в коридоре и задумалась о том, что сейчас услышала. Вероятность того, что мой дракон — глава клана, велика, а ещё — что его тени случайно ночью смогут меня задушить или завладеть моим телом и разумом. Что же делать?

Оставить его здесь, а самой отправиться к Анне? Сомневаюсь, что этот ящер будет сидеть в темноте всю ночь. Попросить Анну остаться с нами? Я и так подвергаю её опасности, оставляя с ним наедине.

Да ну, нет! Не может он быть главой клана. Внутреннее чутьё говорит об обратном.

Проклятие! Точно! Внезапно я вспомнила слова горшочка, который говорил, что драконище должен снять с меня проклятие. Значит, начну пытать вначале его. Пусть признается! А потом уже решу, что делать дальше.

Поднимаясь наверх, я уже шла с опасением. Мои гости молча пили чай, и, когда я встретилась взглядом с драконом, сердце забилось чаще.

— Марита, всё в порядке? — спросил он.

Я вначале отрицательно покачала головой, потом исправилась и закивала:

— Мне нужна помощь горшочка. Там тётушке нужно название сорта одних цветов, поможешь найти?

— Я? — возмутился керамический.

Не дав ему развязать полемику, я взяла горшочек под мышку и вошла с ним в комнату тётушки, запирая её на несколько замков. Когда я обернулась, то увидела, как выпучились глаза керамического:

Ясно, значит, вот какие у него планы: влюбить в себя бедную леди, попользоваться ею, бросить и, уже не запятнанный каким-то там проклятием, готовиться к следующим подвигам.

— Тебе не кажется, что это, как минимум, нечестно по отношению к леди? Воспользоваться её чувствами, чтобы снять твоё проклятие? Причём, если не брать во внимание, как тени несколько раз пытались меня убить, но ты их останавливал, вы неплохо ладите. Как сегодня славно копали огородик, — сказала я, накалывая ароматную картошку на вилку.

— Маритушка, наивная моя девочка, речь идёт о взаимной любви.

— Неужели за всю жизнь ты ни разу никого не любил взаимно? — спросила я, пока опуская его странное обращение ко мне.

— Влюблялся, но никого не любил по-настоящему, — сказал он, медленно отрезая ломоть хлеба.

— А разве влюблённость не перетекает в любовь? — поинтересовалась, засовывая кусок картошки в рот.

— Нет, очень редко. Любовь — это что-то гораздо больше, чем притяжение пары, это особый уровень доверия, принятия, заботы, жертвенности. Редкое качество для того, кто вырос в семье с договорными союзами.

— Да ладно! Неужели ты из тех, с кем был заключён брачный договор ещё до рождения?

— В девять лет. А в десять я стал таким, и договор расторгли, поэтому я свободен как ветер, цветочек, — усмехнулся он, кладя картошку в рот.

— А меня кто-нибудь думает кормить? — возмутился горшочек.

Я хотела возмутиться, пригрозить, что с таким поведением сидеть ему на голодном пайке. Но в дело снова вмешался мой больной, сделав в руке крошечную световую сферу и бросив её в горшочек. Керамический поймал её и громко зачавкал.

— Зачем ты его балуешь? — возмутилась я.

— Мои силы восстанавливаются быстрее.

— У меня есть специальные пилюли из зачарованных трав. Он подсядет на твою магию, и что мне делать дальше?

— Я могу прилетать кормить Криса, если пожелаешь, — улыбнулся мужчина.

Я закатила глаза от такого предложения.

— Не смеши меня. Что ты забыл тут, в нашей дыре?

— У вас тут уютно и вкусно кормят, — усмехнулся дракон.

Я покраснела: этот разговор меня немного напрягал. Главное сейчас — показать, что хозяин дома и ситуации я, и не позволить этому дракону перейти черту.

— Ты быстро идёшь на поправку.

— Ты талантливый целитель, — усмехнулся мужчина.

— Подхалим, — фыркнула я, — на меня это не действует. Я знаю, какой у меня мизерный магический резерв. Лучше ты скажи, откуда ты знаком с гостями из бумажки мэра. Кто ты такой, Эдгар?

— Я живу в столице. Моё положение обязывает знать всех вельмож в лицо.

— Обязывает настолько близко знать? —