Если б эльфы были пчелами... - Виктория Кравцова
Я глубоко вздохнул, выманивая на волю золотистый вихрь. Тело привычно дрогнуло, распадаясь на облако искр. Но вместо того, чтобы единым комком ударить в щиты, я разделил Рой на тысячи тонких, почти невидимых в пыли золотых нитей. Мы пошли низом, стелясь по раскаленному песку, закручиваясь вокруг сапог наступающих, прячась в тени гранитных обломков.
А затем нити скользнули вверх, нащупывая те самые темные воздуховоды на спинах. Пчелы просачивались сквозь щели, забивались под сочленения панцирей, пролезали в дыхательные решетки.
Внутри этой герметичной, казавшейся неуязвимой броне начался сущий ад.
Маленькие лапки щекотали вспотевшую человеческую кожу. Мои пчелы жужжали прямо внутри темных глухих шлемов, бросаясь на безумные, ослепшие от паники лица. Снаружи это выглядело дико. Идущий впереди пехотинец вдруг споткнулся, выронил свое угловатое ружье в песок и обеими руками вцепился в собственное забрало, пытаясь содрать его с головы. Второй покатился по земле, яростно колотя ладонями по маске, из которой доносилось глухой, сдавленный вой.
Они роняли оружие в песок, катались, скребли перчатками по гладкому металлу, пытаясь сорвать шлемы. Один из них упал на колени, ткнулся головой в бархан, словно надеялся закопаться в землю от жужжащей внутри смерти. Техника, которую они называли неуязвимой, оказалась их собственной ловушкой. Беззащитное живое мясо внутри железных коробок.
— Мясо в жестянках. — Грок сочно сплюнул на раскаленный песок и перехватил поудобнее тяжелое топорище. — Сами себя упаковали, дурни.
Боромир ничего не сказал, лишь глухо зарычал, подаваясь вперед. Его медвежья морда исказилась в клыкастой ухмылке.
Сколько их там полегло на раскаленном песке, пока Тариэль глушил своими молниями летающие сферы? Не помню. То ли десяток, то ли больше. В те дни мы вообще перестали считать живых врагов, слишком быстро они сменялись мертвыми. Но этот первый бой показал главное — их можно бить. И бить больно.
К сожалению, моя эйфория продлилась недолго. Укрываясь в тени редких кустов и камней, к нам подскочил заяц в форме разведчика.
— К-команда Талонса, внимание, — парняга запыхался и нервно дергал ушами. — Люди успели вызвать подмогу, сюда идут их большие механические звери! И от них пахнет раскаленным металлом и чем-то очень едким…
* * *Кажется, прошло уже несколько часов. Ветер с предгорий приносил ледяную сырость, но она не спасала. Воздух дрожал от удушливой, жирной гари, оседающей на губах вкусом копоти и паленого хитина.
Люди вместе со своими страшными металлическими созданиями шли ровной стеной, за их спинами покачивались тяжелые заплечные цистерны. Из длинных раструбов в руках чужаков с ревом вырывались струи жидкого пламени. Этот огонь тек прямо по камням, неостановимо пожирая все на своем пути, превращая сухую траву и редкий кустарник в дымящуюся золу.
Я слишком поздно понял свою ошибку. Прежняя тактика — просочиться в зазоры доспехов — обернулась моим кошмаром. Едва тонкие золотистые ручейки моего Роя устремились к черным панцирям, воздух перед ними вспыхнул, и обжигающий огненный шквал мгновенно слизнул передовые ряды пчел.
Со всех сторон будто разом вонзились раскаленные иглы. Дикая, разрывающая боль взорвала сознание, перекрыв зрение ослепительной вспышкой. Единовременная потеря более тысячи моих верных защитниц отозвалась ощущением такой леденящей пустоты, словно из меня живьем выдернули кусок души. Перед глазами все поплыло, я едва удержал сознание, спешно стягивая уцелевших пчел в плотный ком под защиту фиолетового сияния нового браслета.
— Назад! К теснине! — донесся сквозь грохот сорванный крик Хельги.
Боромир вырос впереди меня бронированной скалой, закрывая отряд тяжелым гномьим щитом. Рунная сталь неорина заскрежетала, принимая на себя яростный огненный поток. От шерсти медведя повалил густой едкий дым, но здоровяк только яростнее оскалил клыки, упираясь сапогами в крошащийся камень. Мой браслет вспыхнул фиолетовым, рассеивая край огненной волны искрами — гномий амулет все еще работал.
— Мы не уйдем просто так, — прохрипел Ардаль, утирая рукавом кровь, хлынувшую из носа от магического перенапряжения. — Земля, ко мне!
Под ногами людей с треском вздыбились гранитные плиты, заставив двоих огневиков покачнуться и направить струи пламени в небо. Но остальные продолжали наступать, методично выжигая каждый шаг.
— Нам нужно пробить их заплечные цистерны! — Тариэль резко вскинул руки, его ладони мгновенно окутались фиолетовыми всполохами. — Элранд, отвлеки их!
Сквозь пелену боли я послал остатки Роя вперед. Пчелы безумной золотой метелью закружились перед багровыми стеклами шлемов, ослепляя врагов. Люди задергались, пытаясь смахнуть назойливую мошкару.
Этого мгновения Тариэлю хватило. С его пальцев сорвался ослепительный, ветвистый разряд молнии. Трескучая стрела с сухим треском вонзилась точно в металлическую трубку на спине ведущего солдата. Раскаленный воздух зазвенел. Молния пробила металл, искра настигла скрытую внутри горючую маслянистую смесь — и цистерна рванула ослепительным белым грибом, разрывая черный панцирь на куски и швыряя соседних бойцов на раскаленные камни.
— Давай еще одного! — взревел Грок, яростно обрушивая топор на стеклянный глаз упавшей летающей сферы.
Вторая молния Тариэля настигла еще одного огневика, устроив в рядах наступающих ревущий заслон из их собственного бушующего пламени. Этот огненный вал на время перегородил проход, подарив нам драгоценные минуты. Амулеты на наших запястьях горели ровным светом — защита работала.
Мы отступали тяжело, зло огрызаясь на каждый шаг врага. Я болтался безвольной крылатой тряпочкой на плече Боромира, Хельга прикрывала тыл стеной ветра, а позади нас, на закопченных гранитных обломках, все ярче разгоралось багровое зарево. Мы уцелели, но цена этой победы жгла душу сильнее любого огня.
* * *В итоге нас перекинули порталом к предгорьям — там, не смотря на покрывший землю тонким покрывалом снег, было еще жарче, чем под палящим солнцем орочьих земель. Здесь царили сумерки из-за теней, отбрасываемых скалами на стонущую от боли землю, а воздух то и дело разрывало эхо от взрывов.
В этой битве я был уже осторожен и цеплял Роем лишь крайних бойцов, стараясь выбраться и улететь в укрытие сразу после того, как удалось впрыснуть яд в плечо или шею — я не слишком заботился об их здоровье, как было с Гроком. Целью было вывести их из боя,