Феликс Крес - Король темных просторов

— Я не ищу мести, благородный господин, — сказал он. — Я ищу справедливости. Может быть, для урядника трибунала это звучит смешно, но когда-то я в нее верил. Много лет назад меня осудили за поступки, которых я не совершал. Я хочу знать, почему так произошло. Избавились ли от меня во имя интересов империи, что я, возможно, и мог бы понять, или же… кто-то просто злоупотребил своей властью. Ты уверен, господин, что не имело место именно второе?

Урядник молча смотрел на него.

— Я не привык к подобным разговорам, — наконец сказал он. — Давно уже я не встречал человека, который говорил бы без обиняков и столь откровенно. По крайней мере, я хочу в это верить. Спасибо тебе. — Он встал. — Думаю, нам пора прощаться. Однако у меня к тебе вопрос: примешь ли ты мое следующее приглашение? Я хотел бы поговорить с тобой в таком месте, где не будет никаких дверей, ни закрытых, ни открытых… и где мы сможем пообщаться на равных. Скажем, на берегу моря?

Вечером того же дня в здании трибунала, за большим столом в богато обставленном зале, сидели трое — те же, что и несколько дней назад. Сменилось лишь платье женщины — что не означало, что она была менее богата.

— Ты дурак, Нальвер, — сказал пожилой мужчина. — До сих пор я считал тебя чересчур вспыльчивым молодым человеком. Но теперь я вижу, что это не молодость. Это глупость.

Нальвер покраснел:

— Во имя Шерни, господин… Пост, который ты занимаешь, не дает тебе права…

— Верховным судьей трибунала я стал по воле самого императора, Нальвер. С тобой, однако, дело обстоит иначе. Меня не интересует, кто рекомендовал тебя на твой пост, хотя, как ты, наверное, догадываешься, это нетрудно выяснить. Уверяю тебя, однако, что этой поддержки тебе не хватит, если я решу, что тебе следует уйти. Если кто-то вредит интересам трибунала, я имею право обращаться вплоть до самого Кирлана.

Нальвер посмотрел в сторону, но обладательница богатого платья показала жестом, что полностью согласна с только что сказанным.

Какое-то время все молчали.

— Итак, — продолжил пожилой, — встреча принесет результаты. Это не какой-то дурень, ввязавшийся не в свое дело. Мне потребуется твоя помощь, госпожа, — обратился он к женщине. — В архивах главного флота наверняка есть какие-то документы из Ахелии, восьмилетней давности. Только ты можешь сделать так, чтобы мне не пришлось ждать их месяцами. Я хочу сопоставить эти документы с тем, что мы получили от ахелийского трибунала.

Женщина с легкой улыбкой кивнула.

— Может быть, стоит также отправиться на эти Агары. Нальвер, — сказал он, осененный внезапной мыслью, — туда поедешь ты. Это вовсе не ссылка, — предупредил он. — Скорее проверка, способен ли ты хоть на что-нибудь. Послезавтра я снова смогу встретиться с тем человеком. Если мои подозрения подтвердятся, я дам тебе все полномочия. Ты должен расследовать дело до самых корней, Нальвер.

— Не слишком ли широкомасштабные действия на основании столь хрупких предпосылок? — спросила женщина.

— Сам об этом думаю. Но этот капитан — человек каких мало. Честный до мозга костей. И далеко не дурак. Не верю, что он в самом деле помогал пиратам. Однако… — Он надолго задумался. — Заседание закрыто, — неожиданно сказал он, подняв голову.

Нальвер удивленно посмотрел на него, но встал и слегка поклонился. Остальные двое продолжали сидеть. Внезапно он понял, в чем дело, и во второй раз за этот вечер кровь ударила ему в лицо. Он сжал кулаки и быстрым шагом вышел из комнаты.

— Ты ему не доверяешь, — сказала женщина.

— Скорее… не принимаю всерьез, — ответил мужчина. — Это первая из причин, по которым я закрыл заседание.

— А вторая?

— То, что я хочу сказать, носит неофициальный характер.

— Я так и думала. Ты всегда остаешься самим собой, дорогой мой кузен… Хорошо, поговорим без свидетелей.

— Лучше госпожи Эрры Алиды у нас никого нет, — подумав, сказал он. — Двух мнений быть не может — я предпочел бы иметь рядом с собой ее, чем такого вот Нальвера. Как ты знаешь, в годовом отчете для Кирлана я предлагаю ввести тайную должность третьего представителя. На этом посту я вижу именно госпожу Алиду и упомянул ее имя в докладе. Но… Елена, ты знаешь ее лучше… Скажи, почему эта женщина работает на трибунал?

— Из-за денег. Это главная причина. Жалованье из имперской кассы вовсе не такое маленькое. А во-вторых, она получает по-настоящему крупные доходы от своей профессии, которая якобы служит лишь прикрытием. Ты когда-нибудь думал о том, что она в той же степени оказывает услуги нам, что и мы ей?

Он нахмурился.

— Это от трибунала она получила дом в Старом районе, — пояснила женщина. — Трибунал обеспечивает ее безопасность. Трибунал платит за ее приемы, на которых она правда, тянет гостей за язык… Скажи, кузен, какая еще шлюха в Дране столь хорошо живет?

— Значит, золото и прочие блага…

— И власть. У нее ее не так уж мало. К тому же сама она стоит над законом…

— Не совсем.

— И все же.

Он кивнул:

— Значит, ты подтверждаешь мое мнение. Госпожа Алида ради денег и власти сделает… если даже не все, то, во всяком случае, многое. Она крайне ценна для трибунала, но если окажется, что восемь лет назад она злоупотребила своими полномочиями, ведя какую-то собственную игру, то нет никакой гарантии, что она не сделает этого снова. Она может быть опасна. Для нас, для трибунала, а может быть, и для империи.

— О чем ты думаешь?

— О восстании. Оно наверняка разразится в следующем году. Мы не можем позволить, чтобы наши люди вели какую-то свою игру. Особенно в такое время. — Он замолчал. — К чему все эти сомнения? — наконец спросил он. — Ведь ты сама хотела, чтобы те, кто следит за капитаном Вардом, докладывали нам?

— Да. Тем не менее… — Женщина покачала головой. — Пожалуй, ты слишком далеко зашел в своих подозрениях. Возможно, в Ахелии Алида и нарушила закон…

Он махнул рукой:

— Не считай меня наивным, Елена. Я знаю, в чем заключается работа шлюхи, которой к тому же можно заказать убийство. Если к ней должны приходить большие шишки, требуется определенная репутация… Меня не интересует, сколько мелких интриганов поубивали друг друга с ее помощью. Как говорится, лес рубят — щепки летят. Работа урядников трибунала — это полоса мелких преступлений, совершаемых, чтобы предотвратить крупные.

— О чем в таком случае речь?

— О том, кузина, чтобы этих мелких преступлений не совершалось больше, чем это необходимо. И никогда — в собственных интересах.

Вид ее был столь мрачен, что матросы и солдаты старались не попадаться ей на глаза, боясь даже громко разговаривать. Впрочем, вид отходящей «Сейлы» тоже не прибавил им хорошего настроения.