Денис Луженский - Сны чужие
- Жаль мне, почтенный хозяин, - развел руками Антри. - Мы в пути уже дней десять, считай. Новости наши не то что прокисли, а уж и протухли давно.
- Так что ж спирами крепкими не запаслись, достойные георты? Уж не обижайтесь на любопытство.
- Из Липлаша идем, - Антри врал уверенно, нисколько не смущаясь и не раздумывая долго над словами. - Там сейчас хорошего спира непросто раздобыть. После того шума… Ну, понимаешь, почтенный?
Фартаг кивнул со знанием дела.
- Да и надежнее сейчас пешими. Со спиром, ежели что, на обочину особо не свернешь.
Трактирщик снова кивнул. Потом, после небольшой заминки, спросил:
- Если от Липлаша идете, достойные, так может заходили в Нипрат? Это селеньице. Небольшое такое, всего в переходе отсюда. У меня там знакомый один… Дичь я у него… покупал…
Глядя на изменившиеся лица собеседников, он осекся. Глаза у него стали круглыми от страха.
- Неужто и там?! Вот беда-то!
- Не думаю, что придется тебе еще когда-нибудь покупать дичь у того знакомого, почтенный Фартаг, - медленно произнес Антри, опустив взгляд в полупустую тарелку. Олег тоже прекратил жевать. Очередной кусок встал у него поперек горла.
- Горе, - пробормотал трактирщик. - Бедный Крам… Бедный род его…
- Прости за недобрую весть, почтенный Фартаг, - не удержался Олег. - К несчастью, Нипрат был на нашем пути и нам пришлось увидеть то, чего мы никому не пожелали бы увидеть в этой жизни.
- Это вы простите старого глупца, - спохватился Фартаг. - Пристал с расспросами. Помешал трапезе достойных геортов.
- Не волнуйся, почтенный, - снова вмешался Антри, - ты нисколько не помешал нам. Посиди с нами еще, посетителей-то у тебя сейчас немного.
К этому времени кампания фэйюров уже ушла из трапезной, а из троих барсков за столом остался лишь один, да и тот, похоже, готов был покинуть постоялый двор.
- Работы мне хватает, - в трактирщике заговорила профессиональная гордость. - С площади сюда многие придут, отпраздновать.
- А что будет на площади? - насторожился Олег. - Праздник?
- И еще какой, - Фартаг мрачно усмехнулся. - Там, небось, половина деревни собралась. Убийцу будут казнить. Ватаги вольпов нам тут давно уже покоя не дают. Акихаров наших ныне иные заботы одолевают, нежели выродков бродячих по лесам ловить. А те и рады - расплодились, хуже хищников. Народец на дорогах хватают, да добро силой берут. Эта же и вовсе на убийство сподобилась…
- Так убийца - женщина? - поразился Олег.
- Тварь дикая, а не женщина! - трактирщик брезгливо фыркнул. - Наглая, хуже птиц полевых, а уж оружием увешана была…
- Так ты видел ее?
- Не просто видел, достойные георты. Она вон там, за тем столом и посекла того… Из сэй-горов он был, правда, не здешний. Что-то не поделили они там, может и за дело его девка положила - уж не знаю. В прежние времена я бы только порадовался, глядя как ловко она этого влака разделала. Сейчас же - хоть плачь. Эти ведь "мстители" двухцветные завтра примчатся и начнут разбор чинить, наши головы на ограде развешивать, а ей что - в лес ушла, ищи ее там с дружками. Из Синих Ножей она, так они сами себя называют.
- Но уйти ей, как я понял, не дали?
- Не дали, георт, не дали. Все наши скопом навалились, сколь поблизости нашлось. Так еле взяли. Двоих покалечила, едва не насмерть.
- И что же - сразу казнить решили? - Антри, похоже, не очень-то по нраву пришлись обычаи местного правосудия.
- Не сразу, - покачал головой Фартаг. - Сперва хотели в крепость отослать, вместе с тем "черным", ею убиенным. Пусть там бы разбирались. Но наш старейшина иначе решил. Она ж из тутошней ватаги убийца, как-никак. Казним ее сегодня сами, в назидание другим, а потом уж и в крепость пошлем. Сам Пинар, старшой наш, с телами поедет. Расскажет там, что не наша это девка была - сами давно избавиться хотели. Пусть зла не держат на нас…
- За их мертвецов своими откупаемся? - что-то в тоне Антри послышалось такое, что Олегу очень не понравилось. Трактирщик, однако, внимания не обратил. Только обронил унылое:
- Да, достойные георты. Тяжелые времена настали. Злые. Эх, Крам, Крам… Вот уж и впрямь горе.
- Пойдем, - предложил Антри, - посмотрим на местный "праздник".
Глаза у него были недобрые. Олег уже хотел было отказаться, но почему-то передумал и согласно кивнул товарищу. Ему вдруг тоже захотелось посмотреть на "дикую тварь", что "разделала" за обеденным столом пришлого сэй-гора.
- Идите, достойные георты, - махнул рукой Фартаг. - Я уже насмотрелся на нее в тот раз, а вы, может, и развлечетесь. Там, небось, уж вся деревня собралась…
* * *Фартаг оказался прав. На неширокой площади собрались, возможно, и не все жители деревни, но уж точно большая их часть. Сотни полторы барсков и кальиров всех возрастов запрудили пространство между домами. Особенно плотно зеваки стояли вокруг деревянного помоста, наспех сооруженного накануне плотниками. Помост сделали достаточно высоким, чтобы с любой точки площади можно было хорошо разглядеть что на нем происходит. А вот услышать что-либо казалось невозможным из-за шума десятков голосов. Да и лиц стоящих на помосте не было видно с того места, где остановился Олег.
- Подойдем ближе? - предложил он Антри. Тот воспринял его вопрос как руководство к действию и начал энергично проталкиваться сквозь толпу. Крестьяне недовольно косились на кальира и временами осыпали его бранью, но расступались. Олег следовал за Рыжим как сухогруз за ледоколом, стараясь не обращать внимания на ругательства и злые тычки локтями. Скоро они пробрались в первые ряды и остановились, упершись в кольцо из стражников, оцепивших место казни. Теперь Олег мог хорошо рассмотреть "дикую тварь" из таверны Фартага.
У нее оказалась отличная фигурка, даже по человеческим меркам. Не очень высокая, едва ли выше Олега в теле Эки-Ра, она была гармонично и крепко сложена. Его не обманывала кажущаяся хрупкость женского тела. Острый взгляд подмечал тугие сплетения мышц, по-бойцовски напряженных и готовых к немедленному действию. А вот о красоте девушки не смог бы сейчас сказать и Антри. Лицо ее скрывалось под маской из грязи и запекшейся крови. Синяков и ссадин не скрывал даже слипшийся, потемневший мех. Синяя кожаная куртка, когда-то соблазнительно и вызывающе обтягивавшая ее тело, ныне полностью потеряла форму, стала бурой от пыли и крови. Левый рукав отсутствовал, вырванный напрочь, правый обвисал от локтя бахромой уродливых лоскутьев. Не в лучшем состоянии находились и штаны, а сапогов у пленницы не было вовсе. Тем не менее, несмотря на свой жалкий вид, девица силилась стоять прямо и гордо. Двоим дюжим ребятам из деревенской стражи приходилось постоянно заворачивать ей руки за спину, вынуждая сгибаться перед толстеньким, немолодым уже барском, возбужденно размахивающим над головой странным деревянным предметом, напоминающим помесь молотка и большого консервного ножа. "Сэдиш" - подсказала память, символ власти главы Рода. Похоже, пожилой толстяк был старейшиной этой общины и, как водилось, главным судьей во всех ее делах.