Кейт Якоби - Полет черного орла

— И она может определить все это, просто сидя здесь и глядя на претендентов? Но кто изначально определяет, какие мужчины сядут в круг?

— Занять место может любой мужчина, который хотел бы на ней жениться. На этой площади ежедневно можно увидеть дюжину подобных церемоний. Если наблюдать долго, можно заметить, что одни и те же мужчины-неудачники садятся в круг несколько раз на день.

В этот момент невеста поднялась на ноги, взяла у соседки букет и вручила его одному из мужчин. Потом букет получил еще один жених. Так продолжалось, пока все букеты не были розданы, и лишь один из мужчин остался с пустыми руками. Он встал и поклонился невесте, а толпа разразилась радостными криками.

Дженн не удержалась от смеха:

— Похоже, все довольны.

— Должно быть, девушка сделала хороший выбор. Говорят, ее руку направляет мудрость богини. Для мужчины испытание — оказаться избранным; для женщины — выбрать безошибочно. Так испытывается ее способность заметить, понять и оценить качества будущего супруга. Здесь это очень важно: женщины никогда не выходят замуж вторично. Пойдем, у нас еще много дел.

Пройдя сквозь путаницу переулков, они вышли к рынку, где торговали тканями. Цвета их были такими яркими, что Дженн невольно охнула; пока они шли между рядами, она не удержалась и пощупала мягкие шелка. На рынке было заметно все то же странное разграничение: с одной стороны все торговцы были мужчины, с другой — женщины. Роберт остановился в проходе, разделяющем эти две части.

— Дальше тебе придется действовать одной. Тебе нужна одежда, такая же, как носят местные жительницы. Если ты пройдешь в дальний конец, ты найдешь лавки, где можно купить платья и все, что тебе потребуется. Выбери то, в чем будет удобно путешествовать, но из самой легкой ткани: чем дальше на восток, тем будет жарче. И не вздумай торговаться: здесь женщины этого не делают. Торговки назовут тебе правильную цену, хоть и увидят, что ты чужеземка. К несчастью, о мужчинах того же сказать нельзя. Сделай покупки как можно быстрее. Я встречу тебя здесь же.

— Но… — Дженн едва не положила руку ему на плечо, но вовремя остановилась. — Я же не знаю, что нужно делать.

— Прекрасно знаешь, — улыбнулся Роберт. — По-моему, женщина, покупающая наряды, ведет себя одинаково в любом конце света. Не тревожься. Я буду неподалеку. Говори со мной мысленно, если что-то пойдет не так. А теперь иди и получи как можно больше удовольствия.

Роберт дождался, пока Дженн свернула в ряды лавок, и она сразу же колдовским зрением заметила, как он тоже нырнул в толпу на другой половине рынка. Крепко сжав руки перед собой, Дженн прошла в дальний угол площади. Рассмотреть все, что ее окружало, было совершенно невозможно. На нее обрушились яркие краски, громкие звуки, манящие запахи. Дженн была голодна, а где-то рядом торговали всякими вкусностями, но тут она увидела платья и забыла обо всем: они были великолепны. Покрой не особенно отличался от того, что Дженн всегда носила, но полупрозрачные ткани и яркие цвета совсем не походили на то, что до сих пор она осмеливалась надеть. Вместе с платьями продавалось и множество шарфов; Дженн заметила, что почти каждая местная жительница носила шарф.

Роберт оказался прав: никакой разницы с Люсарой, по крайней мере в том, что касалось приобретения нарядов, не обнаружилось. Дженн задержалась перед одним прилавком, разглядывая яркое, как солнце, желтое платье, и ее тут же окружила дюжина торговок, предлагающих свой товар. Поднятый ими веселый крик был столь заразителен, что Дженн не могла не рассмеяться в ответ, хотя не понимала ни слова. В конце концов труднее всего оказалось выбрать что-то одно из соблазнительного разнообразия. Дженн остановилась на небесно-голубом платье с выглядывающей из-под него юбкой более темного оттенка, добавив к наряду простой белый шарф. С этими покупками она вернулась туда, где должна была встретиться с Робертом, странным образом чувствуя себя легко и свободно в этой чужой стране.

Роберт уже ждал ее, перекинув через плечо узел с новой одеждой.

— Ну как? Сколько драк из-за тебя началось? Дженн вздернула подбородок, хотя ей трудно было сдержать улыбку.

— Если бы здесь это не было табу, я стукнула бы тебя, Роберт, за такие слова. Что нам еще нужно купить? Давай поторопимся: мне хочется есть.

Роберт откинулся в кресле, не обращая внимания на то, как жалобно оно заскрипело, и положил ноги на табурет. Налив себе из кувшина чудесного лимонного сока, он удовлетворенно оглядел дворик, куда выходила их комната. Дом, в котором они расположились, напоминал монастырскую аркаду: с каждой стороны квадрата, внутри которого росли местные, привычные к засухе деревья, было по три комнаты, куда долетал ветерок и где не особенно чувствовалась жара.

Роберт посмотрел на Дженн, сидевшую напротив него за небольшим столом. Она склонилась над блюдом со свежими овощами, сочными и аппетитными.

— Как тебе это нравится?

Дженн взяла еще один лист салата, прожевала его и ответила:

— Еда странная, но вкусная.

— Те маленькие шарики не мясо, а какая-то разновидность орехов. Лепешки — лучший хлеб, который можно здесь получить. Может, тебе они и понравятся, а на мой вкус, они словно испечены из песка.

Дженн тоже стала смотреть на деревья во дворе. Как только они разместились здесь, она умылась и надела новую одежду; правда, сейчас голову ее не прикрывал шарф. Голубой цвет удивительно шел ей, подчеркивая синеву глаз. То ли платье, то ли мягкое освещение в комнате делали Дженн особенно красивой. Сейчас она казалась вполне довольной жизнью, хотя по-прежнему оставалась слишком бледной, слишком молчаливой. Роберт иногда часами не слышал от нее ни слова; взгляд ее был словно обращен внутрь.

Роберт догадывался, в чем дело. Он мог бы даже попытаться заставить ее поделиться тягостными мыслями, но по собственному опыту знал, что это бесполезно. Дженн еще не была готова говорить о своем горе, а до того никакие его утешения не помогли бы.

— Помнишь ту свадьбу, что мы видели? — задумчиво сказала она, поднося к лицу цветущую ветку, сорванную с куста во дворике. — Тебе ничего не показалось странным?

— В каком смысле? — Роберт чувствовал себя зачарованным, он не мог отвести от Дженн глаз.

— Девушка вручила цветы всем тем, кого отвергла, а своему избраннику не дала ничего.

— Он получил ее саму.

— Да, верно, но… Я не могла не подумать о том, как это похоже на выбор Ключом нового джабира. Сначала он освещает всех Вставших в Круг, потом одного за другим погружает во тьму, пока не остается единственный озаренный светом. Тот, кто не отвергается, становится джабиром. Любопытно, не правда ли?