Оливер Боуден - Тайный крестовый поход
Им сказали, что их сына закололи в его собственной постели всего две недели назад, поэтому Орден не успел сообщить Альтаиру о случившемся. Один из асассинов слышал, как в тот день Малик и Сеф ругались. Имя этого асассина Альтаиру не сказали, но кто бы это ни был, он подтвердил, что Малик и Сеф спорили из-за власти над Орденом. Малик заявил, что не планирует отдавать бразды правления Альтаиру, когда тот вернется.
– Кажется, именно вести о твоем возвращении спровоцировали этот спор, – злорадно усмехнулся Аббас, испепеляюще посмотрев на Альтаира. Мария тихо всхлипывала.
Сеф собирался рассказать Альтаиру о планах Малика, поэтому тот и убил его. Такова была теория.
Рядом с Альтаиром, поджав ноги и уткнувшись ему в грудь, продолжала плакать Мария. Альтаир гладил её по голове, укачивая, пока она наконец не успокоилась. А потом Альтаир смотрел, как на желтых камнях танцуют тени от костра, и слушал стрекотание сверчков снаружи и тихие шаги стражников.
Мария, вздрогнув, проснулась, и Альтаир тоже вздрогнул – он задремал, убаюканный ровным треском огня. Мария села, кутаясь в одеяло.
– Что будем делать, любимый? – спросила она.
– Малик, – просто отозвался Альтаир. Он невидящим взглядом смотрел на стену, будто не слыша вопроса.
– Что с ним?
– Когда мы были моложе. Под Храмовой горой. Я причинил ему боль.
– Но ты извлек урок из своей ошибки, – возразила Мария. – И Малик это знал. В тот день родился новый асассин, который привел Орден к величию.
Альтаир недоверчиво фыркнул.
– К величию? Да неужели?
– Не начинай, любимый, – вздохнула Мария. – Может не сразу, но ты сможешь вернуть Ордену его прежнее величие. Ты единственный, кто на это способен. Ты, а не Аббас, – она произнесла это имя так, словно оно было ей особо неприятно. – И не какой-то там Совет. Ты. Альтаир. Альтаир, который служил Ордену на протяжении тридцати лет. Альтаир, который заново родился в тот день.
– Малик заплатил за это жизнью брата, – горько сказал Альтаир. – И рукой.
– Но он простил тебя и был безоговорочно предан тебе с тех пор, как ты убил Аль Муалима.
– А что если это было притворство? – глухо спросил Альтаир. Он смотрел на стену, на свою собственную тень, темную и зловещую.
Мария отпрянула от него.
– О чем ты говоришь?
– Возможно, все эти годы Малик ненавидел меня, – ответил он. – Может, Малик тайно жаждал власти, а Сеф узнал об этом.
– Ага, а я отращу крылья и улечу в ночь, – фыркнула Мария. – Неужели ты не знаешь, кто на самом деле ненавидит тебя, Альтаир? Не Малик. Аббас.
– Нож нашли в постели Малика, – возразил Альтаир.
– Подложили, чтобы подставить, либо Аббас, либо кто-то из его прислужников. Не удивлюсь, если это был Свами. И что за асассин слышал спор Малика и Сефа? Когда его нам покажут? И когда мы увидим его, не выяснится ли, что он – сторонник Аббаса? Кто-то из сыновей членов Совета? И как на счет Рауфа? Думаешь, он действительно умер от лихорадки? Ты должен стыдиться за то, что усомнился в Малике. Даже слепому ясно, что это дело рук Аббаса.
– Стыдиться? – Альтаир развернулся к ней, и она отшатнулась. Стрекотавшие снаружи сверчки затихли, будто прислушиваясь к их спору. – Стыдиться того, что усомнился в Малике? А разве меня уже не предавали те, кого я любил, по более мелочным причинам? Я любил Аббаса как брата и пытался поддержать его. Аль Муалим предал весь орден, но для меня он был как отец. А теперь я должен стыдиться своих подозрений? Моя доверчивость – вот причина всех моих неудач. Я верю тем, кому нельзя доверять.
Мария прищурила глаза.
– Ты должен уничтожить Яблоко, Альтаир, – проговорила она. – Оно обманывает твой разум. Одно дело – иметь открытую душу. И совсем другое – открытую настолько, что любой сможет туда насрать.
– Не думаю, что я бы так выразился, – сказал он, посмотрев на неё и грустно улыбнувшись.
– Может и не так, но факт остается фактом.
– Мне нужно всё выяснить, Мария, – вздохнул он. – Я должен знать наверняка.
Альтаир знал, что за ними следят, и он был асассином и ориентировался в Масиафе лучше кого бы то ни было. Для него не составило труда выбраться из дома, влезть на барьер, окружавший двор, и спрятаться в тени крепостной стены, дожидаясь, пока мимо пройдет стража. Дыхание свое он контролировал и по-прежнему был быстр и ловок, мог влезть на стену, но…
Может и не с такой легкостью, как прежде, но он должен это сделать. Рана, полученная в лагере Чингисхана, давала о себе знать. Было бы глупо переоценить свои возможности и свалиться на спину, словно дохлый таракан, прямо под ноги приближающейся страже лишь потому, что не успел вовремя прыгнуть. Прежде чем продолжить путь вдоль стены, Альтаир немного передохнул, а потом пробрался по западной стороне цитадели к южным башням. Убедившись, что поблизости нет стражи, он прокрался к башне и спустился на землю. Потом вошел в зернохранилище, откуда вниз уводили ступени к тоннелям под крепостью.
Там Альтаир остановился и, прижавшись спиной к стене, прислушался. Он услышал, как по тоннелям текут ручьи. Тюремные камеры Ордена были недалеко; они так редко использовались, что если бы не сырость, их бы давно превратили в склады. Альтаир был почти уверен, что в данный момент Малик – единственный заключенный.
Он полз вперед, пока не увидел охранника. Тот сидел, прислонившись спиной к стене тюремной камеры, и спал, опустив голову. Охранник сидел вдалеке от камер, с его позиции их не было даже видно, поэтому Альтаир не совсем понял, что же он охраняет. Безалаберность воина одновременно возмутила Альтаира и вызвала у него вздох облегчения. Он прокрался мимо охранника и сразу понял, почему тот сидел так далеко.
Вонь. Из трех камер только средняя была заперта, поэтому Альтаир подошел к ней. Он не знал, что его ожидает по другую сторону решетки, но запах был таким сильным, что Альтаир закрыл нос рукой.
Малик лежал, свернувшись на соломе, разбросанной по полу. В камере не было ничего, что могло бы впитать мочу. На Малике были какие-то лохмотья, делавшие его похожим на нищего. Он исхудал – под разодранной рубахой Альтаир увидел проступившие ребра. Скулы заострились, лицо обросло бородой, а длинные волосы спутались.
Он находился здесь гораздо дольше месяца. Альтаир в этом не сомневался.
Когда он увидел Малика, кулаки его сжались. Альтаир собирался поговорить с ним и выяснить правду, но правдой были его выступающие ребра и изодранная одежда. Сколько он пробыл в плену? Достаточно долго, чтобы известия об этом дошли до Альтаира и Марии. Как давно погиб Сеф? Альтаир предпочел не задумываться об этом. Он знал только то, что больше не оставит Малика здесь ни на минуту.