Сделка - Лейла Фэй

Она надувает губы, недовольная моим резким ответом, но уходит. У нее больше нет предлогов задерживаться. Я оставляю дверь открытой и возвращаюсь к уборке – до следующего клиента.

За день приходит довольно много людей. Большинство приносят полотно – это немного поднимает настроение. Я обслуживаю их, даю одни и те же ответы на любопытные вопросы. К вечеру я просто вибрирую от злости, которой некуда выплеснуться. Необходимость поддерживать вежливое общение здорово выматывает. Все, чего я хочу, – увидеть Воланда и плюнуть ему в лицо.

После наступления темноты я иду к реке искупаться и постирать одежду, надеясь, что он там. Но Воланд не приходит.

К тому времени, как заканчиваю стирку, я готова кричать в ночное небо. Меня трясет от ярости и ненависти к себе. Я думаю, что ненавижу себя даже больше, чем Воланда. Потому что знаю: я не была бы в таком положении, не мучилась бы от такого унижения, если бы не хотела его видеть.

Я должна радоваться, что Воланд перестал меня преследовать. Должна быть счастлива. То, что жду его, как влюбленная дурочка, – вот что бесит по-настоящему.

– Он вернется, – говорит Весна, когда я с громким плеском швыряю камни в реку.

Я раздраженно рычу в ответ – так хочется ее увидеть!

– Мне все равно! И если не все равно, то только потому, что хочу разорвать его на куски!

Некоторое время Весна молчит. Я знаю: она меня осуждает. Закрываю глаза, загоняю злость обратно в живот – туда, где держу ее взаперти. Собираю мокрую одежду и мыло, иду к хижине. Легкий вечерний ветерок сушит кожу и играет с подолом чистого платья.

– Ты слишком слаба, чтобы по-настоящему причинить ему боль, – мягким голосом говорит Весна после паузы.

Я поджимаю губы и заставляю себя не ругаться. Как будто я не знаю.

– Так что тебе нужно стать сильнее, – спокойно продолжает наставница, останавливая меня на полпути.

– Как?

– У тебя есть магия, Яга. Знаю, ты считаешь ее слабой и никчемной, но это неправда. Пойдем внутрь, я расскажу. Сейчас он занят, не будет подслушивать.

Меня бесит, что его отсутствие или присутствие диктует, о чем я могу говорить. Единственное мое личное пространство – это когда Воланду есть чем заняться, кроме меня. Это правда бесит. И странным образом обижает.

– Есть способ спрятаться от него? Чтобы не все было на его условиях?

Весна вздыхает.

– Тебе, наверное, понадобится его кровь. Это единственный верный способ воздействовать на такое могущественное существо. Но даже будь у тебя его кровь для защитного талисмана, все равно нужно много силы, чтобы его использовать. С твоей нынешней магией это невозможно.

Я иду быстрее – смятение и любопытство подгоняют вперед. Весна молчит. Мне хочется засы́пать ее вопросами. Что такого в моей магии, что знает она, а я – нет? Что удерживает Воланда? Я ничего о нем не знаю, ничего о том, чем он занимается в жизни. И меня поражает, как сильно я жажду этих знаний.

Но сейчас лучше не спрашивать. Если Весна сказала, что поговорит дома, значит, так и будет.

Вернувшись к хижине, я развешиваю одежду на веревке между двумя деревьями. Вытираю ноги о порог, убираю мыло, но не сажусь – слишком взвинчена, чтобы сидеть смирно.

– Ну? Что там с моей магией?

Весна неодобрительно цокает.

– Какая ты нетерпеливая! Выпей чего-нибудь и поешь, девочка. Тебе нужно поддерживать силы.

Меня бесит, что мне указывают. В этом минус присутствия Весны. Я привыкла быть хозяйкой своей жизни после ее смерти, а теперь она вернулась и обращается со мной, как когда мне было пятнадцать.

– Я не голодна.

На самом деле я не помню, чтобы ела сегодня. Я все еще сильна и полна энергии после прошлой ночи, хотя не сомкнула глаз и работала с утра до вечера.

– Знаю, что не голодна! – рявкает Весна. – Ты не голодна, не хочешь спать, не устала и вообще не чувствуешь ничего, что положено смертному. Но тебе все равно нужно заботиться о себе. Как думаешь, что будет, когда его кровь перестанет действовать? Хочешь узнать?

Я вздрагиваю, вспоминая тот приступ слабости в реке, когда магия Воланда иссякла. Нет, Весна права. Лучше подстраховаться. Иду к колодцу, достаю сыр и мясную нарезку, полученные от клиентов. Опустошаю ведро, снова опускаю его за водой.

После того как я скромно поужинала и заварила мелиссовый чай – чтобы успокоиться и потом заснуть, – Весна наконец довольна.

– Пей чай, пока горячий, – говорит она. На этот раз я подчиняюсь без ворчания. – А теперь успокойся и слушай. И помни: не кричи. Соседи услышат.

Я хмурюсь.

– С чего бы мне кричать? Все так плохо?

Весна хихикает, и в ее смехе звучит чистое злорадство и веселье. Я с тоской вздыхаю. Годы прошли с тех пор, как я слышала этот смех в последний раз.

– О, очень плохо. Ты меня возненавидишь, поэтому я тебе и не сказала при жизни. Даже не буду оправдываться – ты не образумишься, пока не успокоишься. Так что просто помни: веди себя тихо.

Душу давит тяжелое предчувствие, в венах потрескивает злость. Я заставляю себя сидеть и смотреть на угли в очаге. Хотела бы я видеть Весну, пока она сообщает дурные вести.

– Хорошо. Говори.

– Сначала убери кружку.

Я рычу от раздражения, но делаю, как велено, а заодно убираю со стола все лишнее.

– Я уже думаю, что ничего из того, что ты скажешь, не будет хуже, чем твои попытки меня подготовить, – бормочу я, снова садясь с фырканьем. – Еще что-нибудь?

– Я запечатала твою магию, когда ты была младенцем.

Я моргаю – не уверена, что правильно поняла. Откровение Весны кажется не таким уж впечатляющим после всех тех словесных кругов, которые она тут наворачивала. Но, может, потому, что я не знаю, что это значит.

– Запечатала мою магию? – переспрашиваю я. – Как?

– Есть заклинание. Марика, моя учительница, научила меня ему. Знахарки делают это время от времени, если занимаются колдовством. Чтобы оно оставалось скрытым.

Я обдумываю ее слова. Да, понимаю, как это может пригодиться. Особенно тем знахаркам, которые каждый год проходят испытание купальским огнем.

– Значит… Ты наложила на меня заклинание. Когда я была младенцем.

Я все еще не понимаю важности этого. Если только…

– Поэтому моя магия не работает? – спрашиваю я, и мой голос дрожит от осознания предательства. – Когда ты учила меня заклинаниям и они оборачивались против меня, ты всегда говорила, что мне просто нужно время. Что моя магия должна созреть.

– Ну конечно. Я тогда в это верила – иначе не учила бы тебя. Я была уверена, что ты сможешь сломать печать. Заклинание, которое запирает магию, обратимое. В большинстве случаев. Почти всегда.

Весна сконфуженно запинается и умолкает. Я сжимаю кулаки, с неохотой радуясь, что она заставила меня