Охотник - Гоблин MeXXanik

— Ты хочешь сказать, что я права, а ты нет?

— Я хочу сказать, — потянувшись в кресле, ответил ей, — что твой список — это и есть та самая проверка поклажи перед выходом в горы. Так что продолжай. А я буду тебе помогать.

Агафья кивнула и аккуратно сложила листы:

— Тогда, планы на то, чем мы займемся после экзамена в целом ясны.

— Очень необычно, — пробормотал я, глядя на огонь. — Я слишком давно не слышал, чтобы кто-то говорил о будущем дальше одного дня. Где можно хотя бы попытаться что-то обустроить и просто жить, а не выживать.

Агафья внимательно на меня посмотрела, но в её взгляде не было жалости или удивления.

— Значит, пора привыкать, — тихо произнесла она после паузы. — Иногда будущее можно и нужно планировать дальше, чем до следующего заката. И что у нас есть право на этот третий список с мечтами. Пусть даже и глупыми.

Я кивнул. Потому что понимал, что девушка была права.

Остаток дней до экзамена прошел в обманчивом спокойствии, которое обычно бывает перед бурей. И вот наступил тот день, когда пришло время ехать в самое сердце магической бюрократии этого мира. В Синод.

Я проснулся еще до будильника. Некоторое время лежал, прислушиваясь к себе. Сел на кровати, провёл ладонями по лицу, энергично отгоняя обрывочные остатки сна, и поднялся. Добрел до ванной, где быстро привел себя в порядок, вернулся в комнату, подошел к шкафу и достал тёмный, безупречно выглаженный пиджак с гербом Вельяновых на лацкане. Уже в который раз задержал взгляд на вышитом солнце. Быстро оделся, застегнул пуговицы, придавая себе вид респектабельного аристократа, и взглянул на себя в зеркало. Довольно улыбнулся отражению: на меня смотрел не измождённый, побитый жизнью охотник, а человек, производящий положительное впечатление. Немного болезненный вид спишем на то, что он не до конца оправился от продолжительной тяжелой хвори.

На кухне уже пахло овсяно-сливочной кашей, горячим свежим хлебом и уже ставшим традиционным крепким травяным отваром, который действительно заряжал меня энергией, которой хватало почти на целый день.

Агафья стояла у стола, аккуратно раскладывая по тарелкам завтрак. Сегодня на девушке было строгое, доходящее до щиколоток, серое платье, волосы заплетены в тугую косу, на плечи была накинута тёмная шаль. Выглядела травница почти спокойно, но я почти сразу заметил, что пальцы, которыми она поставила фарфоровую чашку на стол, чуть-чуть, едва заметно, подрагивали.

— Доброе утро, — не оборачиваясь, произнесла она с некоторым напряжением в голосе.

— Доброе! — ответил я и прошел к столу.

Травница критически осмотрела меня. Взгляд задержался на моем лице. Она медленно кивнула:

— Выглядишь вполне прилично. Я бы даже сказала, солидно. В тебе очень трудно распознать самозванца.

— Стараюсь соответствовать высокому званию аристократа, — ответил я с лёгкой усмешкой, усаживаясь на стул.

— Приятного аппетита! — девушка поставила передо мной тарелку.

— Благодарю.

Я взял ложку и принялся с удовольствием уплетать кашу, которая оказалась на удивление вкусной. А вот сидевшая напротив Агафья ела медленно, явно через силу, гоняя ложку по тарелке.

— Всё взяла? — уточнил я, отодвинув опустевшую тарелку.

— Да, — кивнула она и открла папку. — Документы об обучении, свидетельство от мастера Савелия, подтверждение оплаты пошлины, заявление, перечень инструментов для практической части…

— А уверенность? — перебил её я.

Она подняла на меня взгляд, в ее глазах мелькнула тень паники, которую она попыталась скрыть за вымученной улыбкой:

— Вот с ней гораздо хуже, — нехотя призналась травница. — Кажется, она осталась где-то во вчерашнем дне.

— Тогда возьмём мою, — решил я, вставая из-за стола. — Я сегодня щедрый. Ее должно хватить на нас двоих.

Я подошел к раковине, поставил пустую тарелку. Агафья тихо усмехнулась, но напряжение в её лице чуть смягчилось, уступая место решимости. Девушка взяла со стола папку, прижала её к груди, и произнесла:

— Тогда идем, пока моя готовность не испарилась.

Мы вышли в гостиную. Уже у выхода я на всякий случай прикрыл на несколько секунд глаза и коснулся внутреннего источника Силы. Представил бушующий огонь и мысленно накрыл его толстым слоем мокрой тяжелой шерсти. Приглушил его, сделал ровным, как можно более тусклым и почти незаметным для окружающих. Сила в теле Егора должна по возможности выглядеть слабой жалкой искрой. Если кто-то из синодских ищеек вдруг станет сканировать меня, а исключать этого нельзя, то увидит лишь болезненно тусклый огонек, поздно и с трудом проснувшийся после тяжёлой изматывающей болезни. Ничего выдающегося, ничего опасного.

— Смутень, ты внутрь не идёшь, — сказал я, когда мы вышли на крыльцо.

Ворон расправил крылья.

— Это просто оскорбительно, Герман! — каркнул он. — Я хочу видеть ваш триумф. Или, что не менее вероятно, ваш эпичный провал. Я имею право на зрелище!

— Это простая осторожность, — возразил я, спускаясь по ступеням. — В Синоде могут быть детекторы для отслеживания астральных сущностей. Ты будешь для них как маяк в тумане.

— Ещё оскорбительнее. — возмутился фамильяр. — Да я в сто раз осторожнее тебя. И умею притворяться обычной глупой птицей гораздо лучше, чем ты симулируешь выздоровевшего человека.

— Именно поэтому ты останешься у машины и будешь следить за периметром. Если кто-то попытается незаметно подобраться к нашему авто, ты имеешь моё разрешение клюнуть его в самое мягкое место. Или в темечко, на твой выбор. Договорились?

Он нахохлился, явно обдумывая выгоду такого предложения, но спорить не стал. Просто расправил крылья и, не сказав больше ни слова, полетел к гаражу. Я направился следом, открыл тяжелые ворота, вошел в прохладный полумрак бокса и сел за руль.

— Готова? — уточнил у девушки, которая уже устроилась на пассажирском сиденье, сжимая папку побелевшими костяшками пальцев.

Травница кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Я завел двигатель и авто мягко выехало из гаража.

* * *

Дорога до центра в то утро была странной. Иуман стелился по обочинам густыми молочно-белыми волнами, скрывая знакомый пейзаж и превращая его в дешевую декорацию к мистической постановке. Я вел машину уверенно, но мои глаза постоянно проверяли зеркало заднего вида.

Примерно за несколько кварталов до нужного места я убедился в том, что черный пыльный фургон без опознавательных знаков точно едет за нами. Он появился на перекрестке, как только мы выехали из дома, свернул