Гэв Торп - Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I

С востока пришли азоборны, черузены и талеутены, тысяча колесниц с королевой Фрейей во главе, за ними поспешали Красные косари графа Кругара. Дикари-черузены с улюлюканьем напали на бросившихся врассыпную зверолюдей и норсов, их разукрашенные боевой раскраской тела сияли в свете пылавшего на вершине горы Фаушлаг огня. С юга прибыли эндалы, бригунды и меноготы — воины, которые шли день и ночь, чтобы помочь своему императору и биться рядом с ним.

Вороновы шлемы нагоняли сбегавших с виадука норсов. Граф Альдред рубил северян могучими ударами Ульфшарда. Принцесса Марика скакала на вороном коне подле брата и стреляла из изящно изогнутого большого лука.

Копьеносцы-мерогены гнали конных норсов на клинки меноготов и бригундов, Марк и Сигурд пользовались случаем разить врага издалека. Мечники-остготы убивали норсов ударами клинков, столь же смертоносных, сколь изящных, и царственный меч графа Адельхарда нес смерть всякому, кто осмеливался к нему приблизиться.

В течение часа воины империи окружили гору Фаушлаг, и норсы были обречены. К ночи Пламя Ульрика возвратилось в разрушенный храм, а зимние ветры и призрачные волки вернулись в царство богов.

Избежать мести империи удалось только двоим: рыдающему мечнику в серебряных латах и вопящему безумцу, из чьих глаз текла кровь.

Они исчезли в густом лесу, где их ожидали зверолюди.

Зигмар встретил графов на виадуке.

Кругар и Алойзис стояли вместе, еще раз став братьями, ибо раз и навсегда поняли, что может случиться, ежели их дружба пошатнется. Фрейя, как всегда, была великолепна: золотые доспехи воительницы измазаны кровью норсов, пламенеющая копна непокорных волос распущена. Граф Альдред и принцесса Марика, в мерцающей черной броне, улыбались императору и махали ему руками.

Южные графы, Сигурд, Марк и Генрот, учтиво поклонились императору. Их осунувшиеся от долгой дороги лица сияли оттого, что их войско поспело вовремя.

Адельхард Остготский отсалютовал сверкающим мечом Остваратом, убрал его в ножны и склонил перед Зигмаром голову.

Конн Карстен заслужил право стоять рядом с этими героями, несмотря на то что пока официально не удостоился титула графа империи, и его обычно мрачное выражение лица уступило место тонкой улыбке — он вместе со всеми радовался одержанной великой победе. За спинами собравшихся удозские и эндальские волынщики играли торжественную музыку.

Окровавленные и измученные, но от этого не менее величественные, Отвин и Марий помогали друг другу держаться на ногах. Едва ли их можно было назвать похожими на побратимов, но они вместе сражались и проливали кровь, вместе прошли тяжкие испытания.

Не было с ними только одного графа, и сердце Зигмара сжималось от горечи потери.

Аларик, Вольфгарт, Редван и новый граф Мидденхейма стояли над телом Пендрага, своего брата по оружию и лучшего друга. Все четверо были ранены в бою, но не могли не прийти сюда в этот день. Лицо Мирзы было бесстрастным, а Вольфгарт и Редван открыто оплакивали павшего друга. Даже Аларик, представитель расы, для которой жизнь человека — не более чем скоротечный миг, тоже пролил слезы по Пендрагу.

Тело побратима Зигмара завернули в сине-белую ткань, ибо воины Мидденхейма сделали ему саван из знамени города. Император счел их поступок очень правильным. Теперь рунный клинок принадлежал Мирзе, но для того, чтобы почтить Пендрага, он положил меч на грудь погибшего господина.

Зигмар валился с ног от ран и усталости, но заставил себя стоять прямо перед графами. Ибо его долгом было почтить всех тех, кто доблестно сражался и погиб во имя победы.

Он пытался придумать слова, которые смогли бы передать всю ту огромную благодарность, которую он испытывал. Сказать, как ему повезло с такими замечательными друзьями. Но никак не мог найти слов. Зигмар стоял среди своих графов и скорбел о всех тех, кого они потеряли: друзьях, с которыми уже никогда им не посмеяться снова, братьях, отцах и сыновьях, которые никогда не вернутся домой.

Граф Сигурд выступил вперед, его ладонь покоилась на рукояти меча.

— Я не знал, придете ли вы, — наконец произнес Зигмар.

— Ты позвал нас, и мы пришли, — отвечал Сигурд. — Мы всегда явимся на твой зов.

Не переведено.

Не переведено.

Не переведено.

Он гнал лошадь слишком быстро, её бока были в мыле, а дыхание с хрипами вырывалось из груди, но Зигмар знал, что он не может позволить себе приехать в Рейкдорф слишком поздно. Деревья, холмы и признаки жилья сменяли друг друга, когда он с грохотом проносился мимо. Дым из отдалённых селений лениво вился в небе. Дым очагов, которые давно угасли и умерли, если бы не его молот.

Зигмар не обращал на них никакого внимания, сосредоточившись на опасной дороге, по которой он мчался сломя голову в град, расположенный в самом сердце Империи. Опрометчиво было гнать вот так: его лошадь могла споткнуться о выступающий корень или угодить в кроличью нору и сломать ногу. А для любого скакуна — даже для такого сильного и смелого, как Таалхорса — это стало бы смертным приговором.

Остальные остались далеко позади: Венильд, Кутвин, Леодан, Теон и Брансуил Аэсландейрский. Они понимали, что это путешествие он должен был совершить в одиночку, поэтому не погоняли своих лошадей, как Зигмар. Их лошади были также изнурены после поездки в Убежища и обратно и, несмотря на то, что они довольно часто их меняли, с последней остановки прошло достаточно много времени. Те звери, что сейчас несли их, прошли довольно большой путь и загнать их в тот момент, когда дом был уже рядом — было явно не самой лучшей идеей.

Рейкдорф лежал за холмистой грядой впереди и Зигмар уже мог слышать звуки и чувствовать запахи большого, процветающего города даже на таком большом расстоянии.

— Я иду, Вольфгард, — проговорил он. — Когда один из Братьев Меча зовёт — остальные откликаются.

Всадник встретил их в деревне, названия которой Зигмар не мог вспомнить: растущее скопление тщательно отстраиваемых очагов, у самого западного брода через Рейк, у одного из рукавов, где реке пришлось сделать ответвление, чтобы обтечь гору. Человек тщательно выбрал место — любой человек, возвращающийся в Рейкдорф с юга, почти наверняка проследовал бы здесь. Весть взбудоражила Зигмара, как немногие с тех пор, как армия Великого Некроманта была разгромлена, и он убрал со своего скакуна каждый грамм ненужного веса, прежде чем отправиться на север со всей скоростью откормленных зерном ног Таалхорсы. Гхал-мараз тяжёлым грузом давил на плечи, покрытый рунами молот был крепко привязан за спиной Зигмара. Леодан предлагал оставить его со Братьями Меча, говоря, что он был слишком тяжёлым, чтобы брать его с собой, но Зигмар предпочел бы лишиться руки, чем оставить свой рунный молот. Лучше опоздать, чем прибыть неготовым. Это было время время великих свершений, а боги не благоволят тем, кто вступает в столь опасное время без должного почтения и осмотрительности.