Аманда Хемингуэй - Нефритовый Грааль

Разумеется, все отправились с ним; Анни по дороге пыталась дозвониться в полицию по мобильнику, дрожа от поднимающейся внутри паники. «П-пожалуйста, приезжайте. Приезжайте скорее».

Дверь в дом Бэготов так и стояла открытой настежь, какой ее оставила Хейзл. Майкл вошел, и они услышали, как он говорит что-то на повышенных тонах — резким, холодным, незнакомым голосом; потом раздались звуки драки — удар — падение.

— Жди здесь, — приказала девочке Анни и побежала внутрь.

Все были на кухне. Перевернутый стул, черепки на полу — должно быть, до прихода Дейва Лили мыла посуду. Теперь она сидела у стены, скорчившись, пытаясь заслонить руками лицо. Майкл старался подняться на ноги, из носа у него шла кровь. Но Дейв Бэгот не дал ему встать, ударив раньше, попутно крича, что он суется не в свое дело, обзывая сплетником и прочими словами. Анни закричала, чтобы Дейв замолчал, однако тот не обращал на нее внимания; она попробовала схватить его, но он лишь оттолкнул ее. Тут женщина заметила в сушилке кастрюлю — тяжелую посудину, предназначенную для духовки; схватив ее двумя руками, Анни замахнулась и обрушила орудие на голову хулигана. Дейв рухнул на пол — с тем самым эффектом, который могла произвести столь внушительная фигура. На окровавленном лице Майкла смешались чувства гнева и крайнего удивления. Лили распрямилась, забыв об избитом лице; Анни полными ужаса глазами смотрела на дело своих рук.

— Вдруг я его убила…

— Даже не надейся, — мрачно отозвался Майкл. И неожиданно он обнял ее. — Ты чудо. Ты просто чудо.

— А ты закапаешь меня кровью, — ответила Анни. — Дай-ка я промою рану.

— Сейчас найду что-нибудь подходящее, — сказала Лили. Лицо ее, хотя все в ушибах, не было в крови. Похоже, она уже взяла себя в руки.

— По-моему, от меня было мало толку, — сокрушался Майкл.

— Ты был великолепен, — прошептала Анни. — Может, попробовать привести его в чувство?

— Нет.

Тут в сопровождении одного из соседей появилась Хейзл, а минут через десять прибыла полиция. Последовало чаепитие, предложения о помощи, Лили заклинали обратиться к адвокату для оформления соответствующего запрета. Дейв Бэгот пришел в себя с ужасной головной болью; его тут же затолкали в полицейскую машину и увезли прочь.

— Он арестован? — спросила Хейзл у одного из офицеров.

— Пока нет, если только твоя мать не решит добиваться, чтобы ему предъявили обвинение. Но его хотят расспросить о смерти старой леди.

— Это было здорово, — делилась впечатлениями с Натаном на следующий день Хейзл. — Мне плевать, что он мой отец. Это было так классно. По-моему, твоя мама — самый храбрый человек в мире.

Натан улыбнулся, стараясь не слишком сильно показать, как он гордится Анни.

— Да, мне она тоже нравится… Жаль, что я все пропустил. Наверное, от меня было бы мало толку, и все-таки…

— Тебе бы не пришлось помогать. Твоя мама все сделала.

— Мне нравится в школе, только жить там — морока. При том, что сейчас со мной творится, мне бы лучше находиться дома. Слава Богу, скоро каникулы. — Поскольку Натан учился в частной школе, семестр у него заканчивался гораздо раньше, чем у Хейзл.

— А лучше всего другое: полиция считает, что он вполне мог спихнуть прабабушку в реку.

— Ты уверена?

— Это же очевидно, — ответила Хейзл. — Именно это они и имели в виду, говоря, что хотят «задержать его для допроса» — или как там они выразились.

— Он ведь не виноват?

— Разумеется, нет. Ее убило нечто такое… что она сама вызвала, наколдовала… нечеловеческое. Я надеялась, что полиция приедет и во всем разберется. А потом я поняла, что от них все равно не будет толку. Я не ожидала, что они арестуют папу. Ловко все получилось.

— А если его посадят в тюрьму?

— Надеюсь, что так и будет, — отозвалась Хейзл. В голосе девочки прозвучал вызов, и Натан решил временно оставить эту тему.

Позже он обо всем расспросил Анни.

— Полиция действительно считает, что отец Хейзл столкнул Эффи Карлоу в реку?

— Не знаю. Они со мной не поделились.

— Ты с ними согласна?

Анни вздохнула. В глубине души ей хотелось в это верить.

— Нет. Для подобных вещей нужен план действий: выследить, застать врасплох, найти подходящее место. Жестокость Дейва импульсивна, а не расчетлива. Что говорить, я ненавижу его за то, что он творит, однако существует разница между тем, чтобы ударить кого-то сгоряча, и хладнокровным убийством. Я убеждена, что смерть Эффи — не более чем несчастный случай.

Возникла пауза, наполненная невысказанными мыслями.

— Ну, как бы там ни было, — наконец сказал Натан, — ты здорово врезала ему кастрюлей. Просто класс!

Увидев блеск в глазах сына, Анни не смогла сдержать улыбки. После всего недопонимания и, несмотря на нарастающий ком проблем, жизнь внезапно показалась ей прекрасной.

— Майкл был великолепен, — сообщила Анни. — Не побоялся вступить в борьбу с Дейвом Бэготом, хотя тот гораздо крупнее.

— Зато ты за него заступилась, — заметил Натан.

Анни крепко обняла сына, с удивлением осознав, как быстро он растет: мальчик уже перерос мать.

— Ты виделся с Эриком?

— Пока нет. Но в воскресенье мы собираемся в Торнхилл. Дядя Барти говорит, что нам нужно обсудить что-то важное.

Вечером, прежде чем лечь спать, Натан выбрался к чердачному окошку, чтобы взглянуть на звезду. На какое-то время мальчик почти забыл о ней: у него было столько дел, да и пищи для размышлений тоже. Иногда Натану казалось, что голова его так переполнилась, что мысли или даже сновидения вот-вот полезут у него из глаз и ушей, обретая свою собственную материальную форму. А может, так оно и было? Существовал Эрик — и звезда. Она казалась совершенно обычной и вполне натуральной, только не мерцала: эдакий немигающий светящийся белый зрачок. Что еще он видел, задумался Натан. Узника Темного леса, который, похоже, ухитрился ускользнуть от гномонов и теперь бродил по окрестностям с какой-то тайной целью… смерть Эффи Карлоу… Натан не сомневался, что Хейзл что-то знает и не говорит ему; а вдруг она хотела, но не могла ничего сказать, как в его случае с Граалем? Мальчик постарался отогнать от себя роящиеся мысли — их было слишком много для одного — и посмотрел на звезды своего мира, сложившиеся в привычный, давно знакомый рисунок, рождающий истории и тайны для предсказателей, манящий исследователей в неизведанные просторы космоса. Бывали ночи, когда простор вселенной угнетал Натана, а сейчас созвездия казались ему дорожными указателями, и он — вернее, его дух — знал все дороги, и каждая туманность, каждая галактика была его домом. Его звезды, его родина, его мир. Натан бросил последний твердый взгляд на незваного гостя и, спустившись из Логова, лег спать.