Разделенный - Брайан Кэтлинг

молодого, стройного человека. Вайс пошатнулся, схватился за металлическую балюстраду, а затем посмотрел на Гектора с нечитаемым выражением лица. Ни один мужчина никогда раньше не смотрел на него так. Он никогда не видел такого тревожного выражения. Вайс, как отруганный лунатик, прошел мимо Солли и направился вниз, к улице. Спутники раввина переглянулись и зашаркали за ним. Через несколько минут на лестнице остались только Гектор и Солли, людям Солли было приказано забрать ключ и ждать в квартире миссис Фишберн.

Барин медленно поднимался по шатким пустым пролетам. Это была не походка быстроногой пантеры, которую Гектор знал раньше. Когда Солли проходил мимо Гектора, он спросил:

— У вас еще осталось немного кошерного бренди, проф?

— Да, — сказал Гектор, хватая молодого человека за руку, когда тот, пошатываясь, побрел вверх.

Гектор поставил на стулья у камина большие бокалы с бренди. Солли ничего не сказал: он сосредоточенно смотрел на пламя, уткнувшись носом в стакан.

— Что ты ему сказал? — осторожно спросил Гектор.

— Я велел ему остановиться. — Голос Солли звучал отстраненно и бесстрастно.

— Да, я это знаю, но как?

— Я сказал ему, что это запрещено.

— Запрещено… — повторил Гектор. — Ты сказал ему по-немецки.

Солли постепенно вышел из ступора и уставился на Гектора.

— Я не говорю по-немецки, — сказал он, едва шевеля губами, как плохой чревовещатель.

Гектор встал, чтобы забрать бутылку, в то время как молодой человек пытался вытеснить из памяти смысл сказанного.

— Что еще я сказал, проф?

— Я не знаю, ты что-то яростно шептал на ухо старику.

Пока они пытались найти смысл в этом странном событии, Гектор налил еще бренди.

— Кто велел тебе это сказать? — спросил Гектор.

— Дядя Хайми и твой жуткий друг.

— Мой… — сказал Гектор, на мгновение не поняв.

— Николас, — сказал Солли. Имя прозвучало искаженно, и казалось, что на губах пантеры появился привкус желчи. — Он хочет тебя видеть.

— О, когда? — спросил Гектор, стараясь говорить непринужденно, стараясь переключить разговор в нормальное русло.

— Через неделю или две, когда погода наладится. Он сказал, у Святого Павла.

— В соборе Святого Павла?

— Да, в нем, он скажет тебе, когда, — сказал Солли, теряя интерес, теперь, когда его задача была выполнена.

— Почему?

— Не спрашивай меня, — сказал Солли, пожимая плечами.

Гектор воспринял его заявление буквально и не стал.

Дети военных сил фатерлянда начали появляться в Эссенвальде после окончания сезона дождей. Сначала они были не более чем слишком тепло одетыми незнакомцами, проходившими через город вместе с другими странствующими бродягами. Затем они начали приезжать на машинах, которые никто никогда раньше не видел. Тяжелые громогласные монстры, которые застревали и вели себя агрессивно в выбоинах и канавах грунтовых дорог, вынуждая своих пассажиров преодолевать оставшееся расстояние до цивилизации пешком, в то время как шины разрывались на части, а гусеницы визжали и погружались в унылую, невыразительную красную грязь. До сих пор видели только одну такую машину, и ходили слухи, что ее обитатели прибыли из земель Наполеона и были изгнаны туда проклятьем-наказанием Ворра.

Позже на аэродром стали прилетать незнакомые самолеты: темные птицы без красно-белых перьев, отличающих самолет компании, который иногда там гнездился. Незнакомцы начали устраиваться и задавать вопросы. Прекрасным утром во вторник они потребовали своей первой встречи с Гильдией лесопромышленников. Их связным был Квентин Талбот, который представил нескольких чужаков в форме столу недоверчивых высокопоставленных лиц. Сегодня он был каким-то другим. Он держался более прямо, был более подвижным и казался возбужденным. Он блистал в их компании, как и новая булавка на лацкане его строгого темного костюма. Такая же эмблема украшала ныне реквизированное здание на другой стороне соборной площади. За исключением того, что там было три огромных флага, которые развевались как знак тяжелой и неуместной собственности. Черное скрученное солнечное колесо было вписано в красный прямоугольник. Военные не были впечатлены Талботом, проигнорировали его поздравления и хотели только сотрудничать с гильдией. Эти незнакомцы навевали на членов гильдии далекие воспоминания, отзвуки воспоминаний об их суровых отцах и непреклонных бабушках и дедушках, о запахе власти и о цветах своего племени — черном, сером и серебристо-белом, — застывших в старой жесткости, которая изнашивалась здесь под постоянным солнцем.

В течение следующих трех часов военные объясняли гильдии важность положения их города и производимой в нем продукции. Так же как и необходимость полного сотрудничества и лояльности в надвигающемся конфликте, который был всего в нескольких месяцах от их ничего не подозревающих ворот. Также было высказано предположение, что их нынешний статус независимости остался в прошлом. Большинство членов гильдии поняли ситуацию и приняли слова о доминировании, зная, что это будет лишь временным неудобством. Насущная необходимость, которая продлится несколько месяцев, может быть, год, прежде чем все вернется на круги своя, только с усилением и расширением рынков сбыта по всему миру. Они могли бы приспособиться к такой пантомиме военного владения без каких-либо реальных трудностей. Правда, со стороны племен и гостей-кочевников может возникнуть некоторая негативная реакция, но их будут сдерживать подарками и демонстрацией военного превосходства. Все шло хорошо, и скрежет зубов был скрыт за суровыми улыбками удовлетворения. Даже Креспка скрывал свое презрение к офицерам-выскочкам и их абсолютному невежеству в отношении региона, которым он владел. Все шло гладко, пока чужаки не развернули свою карту и не положили ее на стол в зале заседаний, объявив, что они намерены продлить железнодорожную линию через Ворр. Чтобы разделить лес пополам и установить прямую связь с Бельгийским Конго. На несколько мгновений воцарилась абсолютная тишина. В комнате был слышен только звук разворачиваемой карты. Затем Креспка взорвался.

— Идиоты. Вы не можете пройти через Ворр. Вы ничего не знаете об этом месте.

Талбот вмешался, пытаясь успокоить старика и предотвратить предложение, о котором, очевидно, он никогда раньше не слышал.

— Джентльмены, Владимир, позвольте мне попытаться объяснить.

Все ждали. Офицеры застыли в своих мундирах.

— Существуют серьезные проблемы, связанные с расширением трассы. Технические трудности, которые делают такую операцию невозможной. Однако, возможно, удастся построить ответвление, которое обогнет лес с запада. Позвольте мне показать вам на вашей карте. — Он подошел к столу.

— Какие трудности? — спросил самый высокий из мужчин в форме. Слово «трудности» в его тонких устах прозвучало так, словно у него был неприятный привкус.

Талбот не находил слов, и никто в комнате не пытался ему помочь.

— У нас нет намерения строить «ответвление» вокруг леса, — сказал офицер с серебряным черепом и скрещенными костями, подмигивающими на лацкане его пиджака.

— Это невозможно, — проревел Креспка, который начал понимать забавную сторону происходящего. — Вы с треском потерпите