Гэв Торп - Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I

По пути его взгляду открывались другие тотемы, а мысли Кормака обратились к Кару Одацену и Азазелю. Шаман предсказал, что грядет военный сбор невиданного размаха, и не ошибся. К гнусному старикану Кормак питал изрядное отвращение. Не сказать, что его самого ослепила фанатичная вера в Темных богов, но он вполне полагался на интуицию и проницательность шамана. От того уже несколько месяцев не было никаких вестей, и Кормак не знал, увенчалась ли успехом эта миссия на Юге. Впрочем, его нисколько не заботила судьба Кара Одацена и Азазеля. Порабощение народа Зигмара начнется со следующим поворотом мира. С ними или без них.

Год разбойничьих нападений поверг земли империи в ужас. Самое подходящее время для вторжения.

— Пришло время спалить Юг, — проговорил Кормак.

После расправы с роппсменами армия Зигмара погрузилась в уныние. Бойню войной не назовешь, ибо в имперских войнах сражаются во имя высоких целей, а никто не мог измыслить высокого благородства в уничтожении целого племени. За гибель Вольфилы отомстили, но месть не является благородным оправданием истребления целого народа.

Едва объявили об окончании кампании, как армия двинулась прочь от Великой Землераздельной реки, а азоборны повернули колесницы на юг и отправились домой с опущенными знаменами. Они не стали прощаться и приносить клятвы верности и братства, ибо воины королевы Фрейи мечтали позабыть о том, что участвовали в этом смертоубийстве.

Следующим утром граф Адельхард увел остготов на восток, а на прощанье что-то сказал Зигмару так, чтобы никто не услышал. Император никогда никому не поведал о тех словах, но когда отвернулся от восточного графа и сел верхом, лицо его было мрачнее тучи.

Только удозов не терзали угрызения совести, и они шли вместе с унберогенами до Срединных гор, а потом свернули к родным просторам на север. Им нужно было восстанавливать земли и избирать нового правителя. Их ожидали долгие месяцы внутренних ссор и интриг, ведь сильные вожди кланов будут доказывать свое превосходство, пытаясь стать новым графом удозов или же добиваясь этого титула для своих наследников.

Обходя снежные вершины гор, Зигмар вел войско к горе Фаушлаг. Стояла самая середина зимы, царило такое безмолвие, словно сама природа боялась на рушить угрюмую отчужденность императора. Огибая скалистые отроги гор, армия брела по укутавшим землю снегам, и каждый воин углубился в размышления, окутанный скорбью. Император держался в стороне от друзей и чурался разговоров, ограничиваясь лишь необходимыми распоряжениями относительно насущных нужд армии и направления пути.

По дороге домой Редван и Пендраг почти не разговаривали с Зигмаром. Учиненные ими зверства по-прежнему являлись в кошмарах, товарищам не хотелось вновь оживлять их в памяти. Пендраг все еще хранил корону Зигмара и молот, ведь император не расставался с палашом Вольфилы и золотой короной Мората.

Дни были долгими, ночи — горестными. Чтобы переждать тьму, унберогены жались к огню и кутались в волчьи плащи, с нетерпением ожидая, когда солнце позолотит Краесветные горы.

Каждую ночь Редван бродил по лагерю, не в силах сомкнуть глаз и созерцать лица убитых, которые преследовали его, словно проклятье. Проходя мимо палатки императора, он слышал, как кричит во сне Зигмар, словно его вечно терзают кошмары. Белый волк рассказал об этом Пендрагу, который часто замечал, как Зигмар беззвучно шевелит губами, словно ведет диалог с невидимыми духами. Сам император угрюмо молчал, что уже вошло у него в привычку, отвергал заботы друзей, и поход сквозь снега продолжался.

Наконец вдали показалась гора Фаушлаг, и воины воспряли духом: они возвращались домой, к женам, которых не видели уже больше полугода. Казалось, даже настроение Зигмара немного улучшилось, когда стало ясно, что один из гигантских виадуков уже построен. Лагерь мастеров у подножия горы опустел на время зимы, но зато началась работа по расчистке леса для строительства второго виадука.

Из Мидденхейма в окружении телохранителей навстречу войску спустился Мирза. Вечный воитель полностью оправился от полученных в крепости некроманта ран, но долгожданную встречу друзей омрачили дошедшие до него слухи об учиненной их армией резне и угрюмый вид императора с ввалившимися глазами. Пендраг сухо и формально попрощался с Зигмаром. Их дружба погибла где-то в землях роппсменов, но они навсегда останутся братьями по оружию. Путешествие на север заканчивалось так же, как начиналось: Зигмар с Редваном ехали во главе отряда Белых волков.

Через полтора месяца, в преддверии весны, правитель империи въехал в ворота Рейкдорфа.

С высоты городских стен Зигмар наблюдал, как по Острейкскому мосту переезжает реку отряд Красных косарей. Последние отблески садящегося зимнего солнца мерцали на кольчугах сорока воинов в ярко-красных плащах, сгрудившихся вокруг графа Кругара. Поверх доспехов владыки талеутенов струился красно-золотой плащ, и знамя такого же цвета развевалось на ветру.

В ожидании неизбежной встречи Зигмар крепче сжал рукоять меча Вольфилы. Распахнулись восточные врата, к которым уже подъезжали всадники. Император спустился на твердо утоптанную землю.

За ним следовали шесть Белых волков, которые участвовали в походе на север: в их верность император верил безоговорочно. Вернувшись из земель роппсменов, Зигмар постоянно ловил на себе пристальные взгляды. Те, кого он много лет считал друзьями, теперь исподтишка подсматривали за ним, когда думали, что он не видит. Он чувствовал подозрение в глазах людей и знал, что за спиной о нем говорят дурное.

Прежние друзья в его присутствии разговаривали между собой шепотом, они наверняка замышляли против него и мечтали о том дне, когда в спину ему вонзится кинжал предателя. Они постоянно задавали вопросы, и хотя поход против роппсменов давно закончился, Эофорт с Вольфгартом не забывали о нем и спрашивали, отчего Зигмар с такой жестокостью расправился с противниками.

Они называли это жестокостью! Но без нее нельзя руководить империей. Никак они не могли уяснить, что предательство нужно наказывать так, чтобы другим неповадно было. Верность империи необходима, война против роппсменов станет кровавым напоминанием графам о цене измены.

И не единственным.

Зигмар сошел со стены, когда талеутены проезжали в ворота. Он почувствовал, как напряглись готовые действовать Белые волки.

— Граф Кругар, добро пожаловать в Рейкдорф, — проговорил Зигмар.

Талеутен ловко спрыгнул с коня и снял шлем. Волосы у него взмокли от пота, борода была разделена на три части. Дорога утомила графа. Зигмар заметил затаившуюся у него в глазах настороженность, ибо тот не понимал, зачем его вызвали в Рейкдорф.