"Фантастика 2024-42". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Перемолотов Владимир Васильевич

— Ты кто?

— Я Исин!

— Какой же ты Исин, если, если Исин это я?

— Кто ты я не знаю, а Исин — это я. Вон у меня сколько свидетелей.

Он кивнул в сторону товарищей. Второй ухмыльнулся.

— Ага, ага, ага… Как же, станут мои друзья с каким-то мороком дружбу водить. Сгинь проклятый!

Голос хазарина дрогнул, дал петуха. Второй молча, чуть демонстративно вытер лицо.

— Колдуна стразу видно… «Сгинь», «Пропади», «Рассыпься»… Ежели ты не пропадешь, а за нами потащишься, Белоян тебя враз в ветер превратит.

— Да я тебя и без Белояна в прах обращу!

— Ну, попробуй, попробуй… — задиристо отозвался на вызов хазарин, скаля зубы и наполовину вытаскивая меч из ножен.

В движении двойника Исин узнал самого себя. Черт! Надо же как нелепо все получается… Ну не может же такого быть! Он набрал воздуху в грудь и бойко затараторил по хазарски, только двойник его не менее бойко отозвался. Исин запел колыбельную, что сложила когда-то его мать, и двойник подхватил, не путая слова. Когда тот умолк оба одинаковым движением почесали затылки.

— Ну, а вы? Вы чего молчите, — начал один, а второй подхватил. — Неужели не видно кто тут я, а кто колдовское наваждение…

На лицах и того и другого появилась какая-то детская надежда на справедливость. От этого Масленникову стало смешно. Он переглянулся с Избором. Тот тоже уже понял, что врагов, по крайней мере, тех, кого можно мечом усмирить, рядом нет. Были бы — уже вылезли бы из кустов или стрелами закидали. Но разобраться все-же следовало бы.

— Можно было бы одного из них просто зарезать, — серьёзно предложил Гаврила. — И вопрос решится сам собой.

— Не-е-е-е, — покачал головой воевода. — Это несправедливо будет. Пусть лучше между собой подерутся. Кто жив останется, то и Исин.

— Да какая ж это справедливость? Наш-то и драться еще толком не умеет. Только мечом машет. Морок его наверняка зарубит или загрызет. Давай так. Кто проиграет, тот и Исин.

— Тогда наш друг — покойник… — серьёзно сказал Избор. — Нехорошо это как-то. А, Гаврила? Что нам толку в покойнике?

Исины стояли как оплеванные и молчали.

— И чего делать будем?

— Головой надо думать, а не шеей!

Гаврила вернулся на место стоянки. Пригнувшись, принялся разглядывать вход в каменную арку. С каждым мгновением лицо его принимало все более радостное выражение.

— Ты что задумал? — спросил Избор. — Мне тебя и одного хватает.

— Ничего. Двум Гаврилам не бывать, а от одного не отвертишься…

Он развязал мешок и вытащил буханку. Покачав в руке ковригу, Масленников бросил её сквозь камень.

— Лови!

Буханка полетела воеводе в лицо и в какой-то момент, словно напоровшись на невидимое лезвие, раздвоилась. Одну Избор поймал. Вторая же, чиркнув по щеке, улетела в траву. Занятые друг другом Исины этого не заметили, а всем остальным это объяснило все и сразу. Колдовство. Что к чему быстрее всех сообразил Гаврила.

— Ну-ка быстро, — всполошился киевлянин, — деньги все сюда давайте, быстрее.

Самое удивительное, но первыми его послушались оба Исина. Не говоря ни слова, они бросили свои кошельки. С азартом в глазах Гаврила принялся бросать их сквозь каменную арку, наслаждаясь удваивающимся звоном. Собрав получившуюся кучу в охапку, он обежал камень и швырнул все разом. Зная, чем все это кончится, Избор бросил:

— Не снесешь столько…

— Что не снесу — закопаю, — серьезно отозвался Гаврила. Он не смотрел по сторонам, а поглаживал и пересчитывал кучу кошельков.

— Уймись, богатей. Лучше предложи, что с этими делать?

Масленников его не услышал — огорчение заткнуло ему уши. Только вот сейчас он сообразил, что ошибся — жадность подвела. Бросать следовало только золотые монеты.

Ничего страшного. Вовремя остановился.

Высыпав содержимое кошельков на землю, он стал рыться в монетах, словно петух в куче зерна, отбирая золото.

Воевода толкнул его, отвлекая от денежных мыслей.

— А что тогда?

— Пока не знаю…

Засыпав в кошелек золото, он бросил его сквозь камень и побежал на другую сторону- проверять что вышло.

По его лицу Избор понял, что все получилось.

В полной тишине он отрезал горбушку от одной краюхи, потом от другой, пожевал, прикрыв глаза и прислушиваясь к ощущениям. Хлеб как хлеб… Настоящий. Про золото и спрашивать не приходилось — Гаврила продолжал бросать кошельки, только звон по поляне прокатывался.

— Что ж…

Исины вытянулись. Костяшки пальцев на рукояти мечей побелели.

— Придется нам обоих терпеть…

— Как обоих? — в один голос воскликнули хазары и переглянулись, словно ища друг в друге поддержки. Только ни Гаврила, ни Избор не обратили на это внимания. Гаврила даже оторвался от своего занятия и спросил.

— А различать как их будем?

Воевода почесал затылок. Вопрос…

— Слушайте, сотники… Привыкайте, что вас теперь двое. Значит каждому по имени должно быть. Придумывайте.

— Я свое имя никому не отдам, — упрямо сказал один, а второй кивнул в подтверждение, что думает точно также.

— Считай, что брат у каждого появился.

— Брат? — скал обиженно один из Исинов, — Старший брат- одно… Младший — другое…

— Брат близнец, — оборвал их маяту Избор. — Близнец!

— Что ж, выходит мы оба Исины?

Один хазарин незаметно подмигнул Избору.

— Ладно. Спорить не буду. Только давай так. Я Исин — первый, а ты — Исин — второй.

— А почему это ты первый? — набычился Исин.

— Потому что я и есть первый, — заявил Исин. — Скажи спасибо, что я «единственный» не сказал!

— Я тебе сейчас так спасибо скажу…

Избор тряхнул головой и вздохнул. Только второго Исина это не остановило.

— Ну, уж нет. Первый и единственный это я. А ты приблуда какой-то. Откуда взялся?

Они стояли друг против друга разгоряченные спором, готовые доказать свою правоту чем угодно. Даже и собственной кровью.

— Ну, хорошо. Один будет «Исин-красный», другой — «Исин-синий»!

— Это почему красный?

— Почему ж это синий?

Одновременно окрысились хазары, шевеля пальцами на рукоятях мечей.

Они бы и еще что-нибудь сказали, но Гаврила остановил их жестом. Золотая куча стала такой, что намахавшийся киевлянин остановился отдохнуть и прислушался к разговору.

— Не договорятся они, — сказал он, потирая натруженное плечо. — Тут на двоих один характер и два упрямства. Надо что-то придумать.

— Ладно, — сказал Избор. — Помогу вам, пока вы друг друга не порезали.

Он отошел на пару шагов в сторону.

— Идите сюда. Становитесь рядом со мной…

Кто бы ни был второй, а уважение к воеводе в нем оказалось не меньше, чем в первом. Ни о чем не спрашивая, хазары подошли, встали рядом. Напротив.

— Ну, ближе… Ближе…

Избор кивком обозначил куда встать. Исины насторожено глядя друг на друга, встали по бокам.

— Хорошо встали? Удобно?

— Стоим… — с одинаково напряженной интонацией отозвались оба Исина. — Дальше-то что?

Избор повернул голову.

— Ты от меня справа. Значит, теперь ты будешь Правый. А ты слева. Значит…

— Почему это я — Левый? — недослушав возмутился левый. Спор готов был разгореться с новой силой, но тут Гаврила шепнул что-то на ухо левому и тот, торопясь, выкрикнул:

— Согласен. Я- Левый!

Посматривая друг на друга с высокомерием, словно не считали себя равными друг другу, они разошлись по краям поляны.

— Что ты ему сказал? — поинтересовался Гаврила, отрываясь от пересчитывания кошельков. — Я уж думал, что все по новому кругу пойдет.

— Сказал, что Правая рука хоть и сильнее, зато Левая ближе к сердцу.

Он похлопал себя по груди.

— Ладно. Давайте двигаться. А то нам теперь двух хазар кормить, а они оба прожорливые… Тут на одного еды не напасешься…

Избор вдруг замер, и не слова не говоря, уставился на Исинов. Гаврила посмотрел на него с удивлением, и только тут до него дошло, что произошло на самом деле на этой поляне. Он уселся, где стоял и, потянув за куртку, усадил рядом Избора.