Гэв Торп - Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I

— Нынче человек делает себе имя, занимаясь торговлей, — сказал он. — Неважно, как он владеет мечом.

— Это не ответ, — не сдавалась Ульрика.

Вольфгарт хотел было в очередной раз отделаться отговоркой, но увидел в глазах дочери неподдельный страх. Умная девочка знала, что с войны возвращаются не все.

— Значит, хочешь честный ответ? Скучаю, да. И рад был бы не скучать, да не могу.

— Глупо, — поморщилась Ульрика. — Зачем хотеть на войну? Ведь там могут ранить… или убить. Война — это глупость.

— Тут ты права, девочка моя, но порой приходится воевать.

Вольфгарт взглянул на Медбу, призывая жену на помощь, но та лишь усмехнулась в ответ, покачав головой. На сей раз ему предстояло справиться самому.

— Империя сейчас сильна и безопасна, как никогда прежде, но все же нам есть с кем сражаться.

— С кем же? Ты говорил, что все вожди теперь наши друзья.

— Так и есть, речь не о них. Есть еще зеленокожие и лесные монстры. Вот с кем мы никогда дружить не станем.

— Почему?

— Ну… Потому… Потому что они нас ненавидят.

— За что? Что мы им сделали?

— Ничего мы им не сделали. — Вольфгарта измучили вечные «почему» дочери. — Они чудовища, им только и нужно, что убивать да разрушать. Мирно жить они не желают, такова их природа. Они только и знают, что сражаться.

— Но ты тоже хочешь сражаться, — заметила Ульрика. — Разве ты такой же, как они?

— Нет, милая моя, не такой. Потому что я сражаюсь, чтобы защитить тебя, твою маму и наших друзей. Я бьюсь с врагами, которые хотят отобрать у нас то, что принадлежит нам по праву. Я воин, и не стану отрицать, что при звуках боевого рога унберогенов у меня кровь быстрей бежит по жилам. Но я никогда не иду войной на других до тех пор, пока они первыми не нападут на меня.

— Поэтому дядя Зигмар сейчас сражается с роппсменами?

От этих слов у Вольфгарта похолодело в животе, и они с Медбой смущенно переглянулись. Придумать ответ он не успел: в тяжелую деревянную дверь дома постучали. Он подошел к Медбе и передал ей Ульрику.

— Уложи ее, — сказал Вольфгарт. — Пора спать.

— Я не устала, — заупрямилась девочка, хотя сонно обвила материнскую шею руками.

Медба понесла дочь на второй этаж, а Вольфгарт открыл дверь. На пороге, завернувшись в плащи с капюшонами, стояли Альвгейр и Эофорт.

— Припозднились вы что-то, — приветствовал их Вольфгарт.

Усадив гостей за дубовый стол работы эндальского мастера, Вольфгарт разлил по серебряным кубкам густо-красное вино. Альвгейр сразу же хорошенько хлебнул, Эофорт же только слегка пригубил. Хозяин дома налил и себе и сел во главе стола. Пришла Медба и села рядом с Эофортом.

— Тилийское, — проговорил Эофорт и отпил еще немного. — Очень недурно.

— Пендраг как-то посоветовал мне попробовать, и я пристрастился к нему в Марбурге, — поведал Вольфгарт. — Но мы собрались не для того, чтобы обсуждать запасы моего винного погреба.

— Точно, — согласился Эофорт.

— Есть новости от Пендрага или Мирзы?

— Есть, — кивнул Вольфгарт. — И весьма скверные.

Вольфгарт поднялся, откатил незакрепленный камень у очага, вытащил из углубления железный ящик, вернулся к столу, открыл его и достал несколько сложенных листов пергамента.

— Положение ухудшается, — поведал от собравшимся. — Армия Зигмара насчитывает восемь тысяч воинов, в основном это остготы и удозы, но есть и азоборны.

— Азоборны? — переспросил Альвгейр, глядя на Медбу.

— На востоке леса редкие, колесницам есть где развернуться, — пояснила та.

Вольфгарт провел рукой по волосам, все еще темным, но уже серебрящимся на висках и в бороде.

— Так вот, новости с Севера приходят скверные, — начал он. — Мирза сообщает, что норсы разоряют побережье, и их больше, чем обычно. Он считает, что они проверяют, насколько мы готовы дать им отпор, и готовят вторжение.

— Вторжение? — с досадой бросил Альвгейр. — Нужно, чтобы Зигмар вернулся.

— Нечего ждать его скоро, — проговорил Вольфгарт. — Не думаю, что он остановится до тех пор, пока не выдворит последнего роппсмена за пределы империи.

Он провел уже три генеральных сражения под знаменем Дракона.

— Пощади, милосердная Шаллья! — воскликнул Эофорт. — Каждый раз поднимали знамя Дракона?

— Да, — мрачно кивнул Вольфгарт. По словам Пендрага, погибло уже десять тысяч роппсменов. Горят деревни и города, мирные жители бегут на восток. Всякого, кто не слишком расторопен, настигает смерть.

— Полагаю, ни один честный воин унберогенов не участвует в этой резне? — с беспокойством спросил Альвгейр.

— Когда поднят стяг Дракона, меж воинами и мирным населением стирается разница, — напомнила Медба. — Воинам-унберогенам это тоже известно.

— К счастью, в армии Зигмара их меньшинство. В основном действуют удозы. В конце концов, именно их земли разграблены, их графа убили в его собственном замке.

— Это позорит нас, — покачал головой Эофорт, словно не веря своим ушам. — Подумать только, Зигмар устроил такую резню…

— Роппсмены сами виноваты, — буркнул Вольфгарт. — Они напали на земли империи и убили графа Вольфилу вместе с семьей. Чего еще они ждали?

— Возмездия, да, — кивнул Эофорт. — Но такая резня! Никто не мог предположить ничего подобного.

— Уже ползут слухи, — вставил Альвгейр. — Пришли письма от Отвина, Альдреда и Сигурда. Все хотят знать, что творится на Севере. Все говорят о «правосудии Зигмара» и об истинном его смысле.

— Они опасаются за свои земли и людей. Что с ними будет, посмей они когда-нибудь возразить императору? — добавил Эофорт. — Боятся, что их постигнет та же участь.

— Такому не бывать, — вступилась Медба. — Роппсмены наказаны за то, что предали Зигмара и убили его друга. Они получили по заслугам.

— Суровая ты женщина, Медба. Твоя правда, они заслужили кару Зигмара, но зашло слишком далеко. Деревни сожжены дотла, пленные казнены, целые семьи вырезаны. Это чересчур, и мне стыдно, что наш император опустился до такого.

— Вопрос в том, что мы можем сделать, — нахмурился Вольфгарт.

— Разве что-то можем? — пожал плечами Альвгейр. — Он император.

— Он наш друг, — твердо произнес Эофорт. — Первый и лучший. Его рассердила гибель Вольфилы, он срывает на роппсменах горечь утраты.

— Разве это оправдание для бойни, которую он учинил? — возразил Альвгейр.

— Нет, конечно. Но осознание причины помогает легче понять следствие. Когда Зигмар приведет наших воинов домой, мы поговорим с ним. Зная, что довело его до таких крайностей, мы сможем унять панику среди графов.