Гэв Торп - Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I
Зигмар коснулся плотного густо-красного полотна знамени Дракона, приглашая друга взглянуть на него, и продолжал:
— Ты несешь знамя героев, Пендраг. На нем кровь храбрецов, и мы запятнаем их позором, если отступим.
Ты — воин величайшей отваги, мне нужна твоя помощь.
Пендраг глубоко вздохнул, и Зигмар видел, что темная сила больше не властна над ним. Да, страх сохранился, но остался непоколебим боевой дух, всегда выделявший Пендрага из рядов остальных.
— Я всегда буду рядом, друг мой, — обещал он.
Зигмар кивнул, и они вместе полезли в логово некроманта.
Горы простирались на сотни миль вокруг, и открывавшийся с верха башни вид был настолько захватывающим, что Зигмар едва не позабыл, что башня-то эта воздвигнута с помощью черной магии. Вдаль уходили высоченные, покрытые вечными снегами, зазубренные вершины, такие громадные, что их наверняка создали боги.
Вдалеке за них цеплялись розовые облака, похожие на перья, но здешние тучи были уродливыми и черными, как сажа, будто дым над горящей выгребной ямой. Маслянистые и воняющие тухлятиной. Небо прочерчивали вспышки молний, вокруг башни с воплями носились ведьмы с оголенными черепами.
Некромант ожидал их, и при виде его у Зигмара даже дух перехватило.
Подобно сгустку глубочайшего мрака, какой только можно вообразить, стоял на краю башни Морат — жуткое творение зла, высасывающее жизнь из мира. На некроманте развевались черные лохмотья, но ни плащ Зигмара, ни полотнище знамени Дракона даже не шевельнулись.
Морат стоял к ним спиной и даже не подал виду, что ему есть дело до двух людей. На миг в голову Зигмару пришла безрассудная мысль броситься на колдуна и столкнуть его вниз, но над таким глупым планом оставалось только посмеяться.
Морат повернул голову, и мерзость его наружности поразила Зигмара до глубины души, ибо то был истинный лик смерти. Череп еще покрывала кожа, но она ссохлась настолько, что плотно обтягивала кости. Капюшон скрывал часть головы, на лице плясали сполохи отсветов молний и жуткого сияния посоха.
Ни Зигмар, ни Пендраг не оказались готовы к тому, что со столь жуткого лица могли глядеть человеческие глаза, и это было ужасно. Император так ненавидел это исчадие ада, что представлял Мората монстром, творением тьмы и зла, с которым он сам не может иметь ничего общего.
Но призрачные глазницы колдуна пылали яростью и горечью, подпитываемые слишком человеческими эмоциями: веками страха, сожалений, потерь и неутоленных желаний, бросивших его в пучину такого безумия, порочности и ужаса, что никому, даже богам, уже было не спасти его проклятую душу. Такому человеку действительно нужно бояться суда после смерти.
— О боги… — выдохнул Пендраг. — Что ты такое?
Морат усмехнулся и облизал блестящим черным языком желтые пеньки зубов. Усмешка стерла всякое сходство этого существа с человеком, и Зигмар заставил себя шагнуть вперед, крепко сжимая Гхал-Мараз и призвав на помощь всю свою храбрость.
Он смотрел в глаза Мората, а тот поднял морщинистую усохшую руку и откинул капюшон. Зигмар невольно остановился, ведь на челе некроманта сияла древним светом золотая корона — обольстительная, созданная в давно минувшие эпохи, напоенная силою творца.
Морат зашипел и встал лицом к Зигмару и Пендрагу. Вокруг него кружили тени, словно его укутала покрывалом тьма чернейшей ночи. Теперь, вблизи, Зигмар мог разглядеть, что Морат горбат и изнурен, его физическое тело совсем зачахло и разлагалось. Сквозь лохмотья проглядывали ребра, но Зигмар понимал, что не стоит недооценивать колдуна из-за кажущейся немощи.
— Что ж, долгий путь вы прошли, чтобы найти смерть, — заметил Морат. Как ни странно, голос у него оказался роскошный, чарующий.
— Как и ты, — заметил Зигмар. — Моркейн далековато отсюда.
Морат захохотал гулко и сочно, словно они только что обменялись дружескими остротами.
— Ты упомянул место, о котором понятия не имеешь, — сказал некромант. — Эта империя пала еще до того, как твое жалкое племя появилось в этих краях.
Слова Мората ранили Молотодержца, словно ядовитые стрелы.
— Но ты не даешь ей умереть, верно? — спросил Зигмар.
— А ты бы позволил глупости одного человека погубить свою империю, а, Зигмар Молотодержец? — проговорил Морат, на шаг приближаясь к нему.
— У всего на земле есть свой срок, в который оно должно уйти.
— Нет, не у всего. Я проспал много веков вдалеке от людских глаз. Теперь я восстал и вновь силен, а твоя империя гибнет. Разве не понимаешь? Хладное дыхание смерти, которую несу я, чувствуется в каждом порыве ветра, и скоро придет конец всему, что ты так любишь.
— Нет. Прежде я убью тебя. В этой земле заключена великая сила, она справится с твоими чарами.
— Этому не бывать, — возразил Морат. — Надоело мне с тобой болтать. Пришло время твоей смерти, но не бойся: я сохраню твою душу, ты займешь место подле меня, и из костей твоей обреченной расы мы изваяем новую империю.
— Я здесь для того, чтобы этого не случилось. — Зигмар заставлял себя приблизиться к жуткому некроманту. Если бы ему только удалось подойти достаточно близко, чтобы нанести один-единственный удар… Он знал, что может покончить с Моратом!
Тот хихикнул, и холод проник в сердце Зигмара.
— Думаешь, ты попал сюда по своему желанию? Глупый, самонадеянный человек. Даже под землей я чувствовал твою силу и понял, что нужно призвать тебя ко мне. Такой, как ты, станет выдающимся генералом моей армии мертвецов, когда возродится слава Моркейна.
Морат поднял руку, и Зигмар споткнулся, ибо на него навалился тяжкий груз долга перед народом. Он мечтал править империей людей еще с тех пор, когда юнцом бродил средь могил предков на холме Воинов, только к реальности оказался не готов.
Задыхаясь под тяжестью взваленной ноши, Зигмар обмяк, безвольно опустив руки. Он понимал, что его заколдовал Морат, но сопротивляться не мог. Зигмар упал на колени.
— Не могу… — прошептал он.
Рядом с ним возвышался Пендраг, крепко прижимавший к тяжко вздымавшейся груди знамя Дракона.
— Что с тобой?!
— Это слишком… — выдохнул Зигмар.
Пендраг даже задохнулся от возмущения и посмотрел на Мората.
— Сражайся с ним! Твои воины ценой своих жизней покупают нам время, чтобы мы убили Мората!
— Уже не важно. — Зигмар сорвал с головы шлем и швырнул прочь. В полном отчаянии Пендраг беспомощно смотрел, как искусно сработанный шлем полетел в проем, и услышал, как он с лязгом покатился по ступеням.