Gedzerath - Рождение легиона

– «Нееехъ, ничего!» – категорично замотала головой фермерша. Высунув язык, она издала долгий, горловой звук, задолго до пони, принятый у остальных представителей этого племени за отрицательную эмоцию или ответ – «И поверь, я стараюсь не лезть в это дело. Знаешь, сахарок, я стараюсь держать уши закрытыми, когда кто-то начинает сплетничать о моих подругах, или затыкаю сплетникам рот, что б неповадно было! Хотя тебе я скажу так – бери пример с меня, старайся не видеть того, чего видеть не стоит. Это их отношения, и если Пинк таким образом поднимает остальным настроение, относясь к этому как к своего рода игре, то поведение Твайлайт мне совсем не понятно, ей же ей!»

– «Она использует эти встречи как суррогат постоянных отношений» – буркнула я, опуская голову под внимательным взглядом четырех озадаченных глаз – «Боюсь, не в ее характере… Ну, или просто хочет отомстить таким образом Дэш за их разрыв… Ох, Эйджей, я не знаю, что там среди вас творится, поверь, но мне кажется, что ты права – нам не стоит в это влезать! И, милый, я и вправду не хочу об этом вспоминать, хорошо?»

– «Как скажешь» – не слишком довольно буркнул муж, но закрыл рот, не рискуя слишком глубоко вдаваться в подробности моих взаимоотношений. Сердито зыркнув на него, для вящей острастки, я скорее почувствовала, чем поняла, что для ночного стража вряд ли будет препятствием мой запрет, и, сердито засопев, продолжила наш путь.

– «Так значит, ты…»

– «Я сказала, что не хочу об этом вспоминать, хорошо?» – проводив Эпплджек, мы возвращались домой. Вежливо усмехнувшись в ответ на возражения подруги, вспомнившей о том, что уже темно, и бродить по протоптанным в заснеженном яблочном саду тропинкам в полной темноте – не слишком умная идея, мы помахали ей копытами и отправились в обратный путь, ёжась от покусывающего нас морозца и глядя на сверкавшие звезды. Крупные, крупнее, чем в наших общих с Духом воспоминаниях о древней Земле, они мерцали и блестели, глядя на нас из бездонной пустоты зимнего неба. В самом деле, какая опасность могла грозить мне в темноте, когда рядом со мной мерно вышагивал тот, о ком я вспоминала каждый раз, услышав о ночных тенях? Да и я, бывшая страж-недоучка, уже почти изжила в себе ночные страхи – «Поверь, я никогда не изменяла тебе, и все, что ты мог бы услышать от моих подруг, было связано с периодом «до тебя», либо с обычными кобыльими шалостями. Я не собираюсь рассказывать тебе о том, что была «переходящим призом» в отношениях этих шаловливок, и если ты решишь, что я – мерзкая дрянь, то прошу, так мне об этом и скажи! В конце концов, я тоже не собираюсь выслушивать твои исповеди о том, скольким кобылам тебе пришлось хорошенько размять матку по приказу Госпожи! Или тоже будешь утверждать, что этому нас не учили, а?»

– «Так значит, ты распутала это дело, не выходя из комнаты с трупом?» – с взбесившей меня невозмутимостью продолжил жеребец, намерено игнорируя мой сердитый выпад – «А что именно ты нашла на теле этого бедолаги, что позволило тебе выстроить такую вот цепочку умозаключений?».

– «Его задние ноги – они были отрезаны. Эта тварь препарировала его заживо, подвесив за передние ноги. На его ногах остались борозды от веревок» – помолчав, ответила я, деля свою речь на короткие, злые фразы – «Древесные гончие, древесные волки и прочая нечисть не умеет оставлять такие ровные срезы поперек мышечных волокон. Не было изгрызенных костей, зато было множество лампасных разрезов, через которые она вытащила его внутренние органы, один за другим. И начала снизу, чтобы продлить себе удовольствие! Сука! Бешеная сука!».

– «Значит, это она тренировалась на курах и собаках, исчезавших в той деревушке» – тяжело вздохнул Графит, прижимая к себе крылом мою залившуюся слезами голову. Идти так было не слишком удобно, и нам пришлось остановиться, пока я не успокоилась, шмыгая носом в густую серую шерсть на груди мужа – «А ты распутала все за час. Да, какого оперативника потеряла Госпожа! Но знаешь, что я тебе скажу? Я понял, почему я вернулся на службу».

– «Да? И почему же?» – хлюпнула я носом, поднимая голову и с подозрением глядя на супруга, с героической мордой глядевшего куда-то в темноту. Что видел он в ней своими странными, измененными магией глазами?

– «Потому что я понял, что именно это толкнуло тебя на создание Легиона. Желание защитить других от того, что мы видим с тобой каждый день. Желание встать между ними – и тем, что таится в темноте».

Проснувшись, я долго не могла понять, почему вместо постели подо мной находились жесткие, скрипучие простыни, а вместо копыта мужа, ласково поглаживающего мою спинку, кто-то осторожно тянул меня за крыло.

– «Аккуратнее, аккуратнее!» – раздался где-то рядом быстрый шепоток – «Не разбудите!»

– «Сильна же она спать!»

– «Посмотрим, сколько ты проспишь, когда округлишься!»

Увы, к концу беременности я явно потеряла былую закалку – раньше я могла проснуться от малейшего движения воздуха, создаваемого самым маленьким и неслышным из комаров. Как бы ни был ловок и незаметен маленький паразит, но стоило лишь ему пересечь границу нашей спальни-кубикула, как он был уже обречен, ведь в темноте его уже ждало десять голодных ртов, обладатели которых проснулись от первых ударов крошечных крыльев, и были готовы вступить в борьбу за этот кусочек летающей жрачки. Теперь же, с трудом выныривая из омута сна, я едва разобралась, что меня кто-то тянет за крыло, осторожно разворачивая огромную, покрытую перьями и пухом, конечность.

– «Ух тыыыыы!» – раздался многоголосый кобылий хор, вторя негромкому треску разворачивающихся маховых перьев, каждое из которых не уступало длиной сложенному крылу остальных пегасов. Негромко всхрапнув, я сделала вид, что просыпаюсь, и вытянув перед собой передние ноги, сладко потянулась. Крыло мгновенно освободилось, и с громким треском, влипло в мой бок. Вылезая из постели, я осторожно разминала свою шею и не открывая глаз, прислушивалась к топоту ног и свисту крыльев, с которым любопытные сородичи разлетались кто куда. Солнце ярко светило в одно из окошек покачивающегося на ходу вагона, открывать слипающиеся глаза было откровенно лень, и я аккуратно двинулась вперед, на ощупь пробираясь в тамбур, к маленькой кабинке, совмещавшей в себе ванную комнату и туалет.

– «Нос не разбей, уродина!» – донесся с кровати ленивый голос жеребца. Как там его звали? Гром? Туча? Ураган? Неважно – не останавливаясь, я изо всех сил наподдала задними ногами, подбрасывая в воздух круп, и удовлетворенная получившимся грохотом, двинулась дальше, стараясь не морщиться от боли в занывших от удара копытах задних ног. Судя по неразборчивой ругани, я попала по откидной кровати, сложившейся от моего удара, и прижавшей к стене развалившегося на ней сталлионградского пегаса. Гордо, насколько это возможно было сделать с закрытыми глазами, я проследовала в кабинку, где долго умывалась, со странным удовлетворением слушая шум, доносящийся из вагона. Несмотря на то, что мы еще даже не прибыли в город, я собиралась расставить все известные мне знаки препинания, и четко дать понять своим бывшим соотечественникам, что кем бы для них ни была «старая» С. Раг, со мной такие вот шуточки не пройдут.