Гэв Торп - Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I

— Может, в использовании такого оружия нет славы, но если стенам Ютонсрика суждено рухнуть, то катапультам нужно бить по ним день и ночь.

— Только в чем здесь честь и доблесть? — наседал Отвин. — Убивать и не чувствовать, как топор рассекает плоть врага, а его клинок вгрызается в твое тело, — это все равно что отрицать радость сечи и сладость жизни, которая висит на волоске.

— Скоро тебе представится масса великолепных возможностей рискнуть жизнью, — заверил берсерка Зигмар. — Стена уже почти пробита, и до первого снега мы будем пировать в роскошных палатах Ютонсрика.

— Разрази меня гром, надеюсь, что ты прав, — отозвался Отвин, сжимая и разжимая кулаки. — Я потерял сотню воинов, когда напоролся на тех демонов с пиками, их жизни жаждут отмщения.

Зигмар не стал напоминать: воины погибли из-за того, что король тюрингов необдуманно бросился в брешь без поддержки. Даже если восхищаешься храбростью, незачем бездумно рисковать только ради битвы. На поле брани есть место необузданной смелости, но войны выигрываются тогда, когда соблюдена золотая середина между жесткой дисциплиной и куражом.

Вместо этого он махнул в сторону кораблей наемников и сказал:

— Быть может, шанса тебе не представится, друг мой. Если брешь окажется такой большой, как я рассчитываю, эти воины поспешат к себе, на юг. Они сражаются за деньги, но умирать за Мария не станут.

— Только негодяй будет драться за деньги, — вскричал Отвин. Подбородок у берсерка запачкался кровью — так сильно он кусал внутреннюю часть губы. — И только трус станет платить другим, чтобы те сражались за него.

— Марий далеко не трус, Отвин. Он хитрый воин, который уже два года водит нас за нос и не подпускает к городу. Нужно это понимать и обернуть в свою пользу. Подумай, как расцветет империя, если к нам присоединится Ютонсрик.

— Слишком много ты хочешь, Зигмар, — проворчал Отвин. — Марий никогда не покорится тебе. Даже если я ошибаюсь и он все же принесет тебе клятву меча, его род вечно будет стремиться к независимости.

— Возможно, — не стал возражать Зигмар, — но я подумаю об этом позже.

Через неделю стена все еще стояла на месте, хотя инженеры заверяли Зигмара в том, что в ней вот-вот появится проходимая брешь. Снег еще не выпал, но северные ветры сулили его скорое появление.

Лагерь Зигмара тонул в темноте, лишь несколько разбросанных по равнине костров согревали тысячи воинов ночью. Как уже повелось, военачальники собрались в палатке императора, чтобы за вином вспомнить родные края и спланировать день грядущий.

Кубки были полны, но разговор не клеился, ибо ютоны отбили очередной штурм. Армия Зигмара потеряла шесть стенобитных орудий, три осадных башни опрокинули, еще четыре сожгли дотла. Много было убитых, из палаток хирургов по всему лагерю разносились крики раненых.

Зигмар вглядывался в лица, освещенные огнем костра, знакомые ему не хуже собственного, ибо они вместе провели большую часть двухгодичной кампании. Отвин был по-прежнему огромен и ужасен, хотя основательно усох за годы сражений, и на груди у него отчетливо выступали ребра. Альдред тоже похудел, лицо его было мрачно. Во время сегодняшней атаки в первом эшелоне наступали эндалы, и большинство убитых были его воинами.

С тех пор как войско покинуло Рейкдорф, заметно изменились и Вольфгарт с Редваном. Юный Белый волк возмужал, и хотя его дерзкий дух по-прежнему пылал неукротимым огнем, за эту кампанию он повидал столько смертей, что вовек их не забудет. Зигмар знал, как страстно стремится в Рейкдорф Вольфгарт, ведь его дочери уже почти сравнялось два года, а его не было рядом с ней все это время. Зигмар даже предложил ему съездить домой, но тот отказался и объяснил, что ни за что не покроет себя позором, покинув поле боя до окончания войны.

Налили еще вина, и Зигмар изложил план по штурму мыса Наматир. Вольфгарт вдруг сказал, что название у мыса настолько странное, что даже не поймешь, какое племя избрало такое.

— Отец считал, что это слово из языка эльфов, — проговорил Альдред, не поднимая глаз и глядя на огонь, дымящий в очаге.

— Слово из языка эльфов? — переспросил Вольфгарт. — Откуда Марбад знал их язык? Ведь они давно вымерли, разве не так?

— Я слышал, что они уплыли за моря, в рай, — подал голос Редван.

— Нет. Известно, что они нарушили клятву верности гномам, и в наказание их изгнали за море, — вставил Отвин и сделал знак рогов. — Наши мудрые старцы говорят, они так жаждали этой земли, что даже подменяли младенцев невнимательным матерям.

— Зачем? — удивился Вольфгарт.

Отвин пожал плечами, и тоненькая струйка крови потекла из ран от шипов, которыми он пронзил себе мышцы на груди этим утром.

— Полагаю, назло. Эта земля принадлежит людям, и они ненавидят нас за это. Иначе зачем бы нам обвешивать новорожденных столькими амулетами? Тебе, Вольфгарт, должно быть это известно.

— Жрица Шалльи приняла все меры для того, чтобы Ульрика была надежно защищена, — кивнул он.

Лицо Вольфгарта было грустным, и Зигмару захотелось подбодрить его.

— Скоро ты увидишь Медбу и Ульрику, друг мой, — сказал он.

— Мне не хватает их тепла. Как будто от меня оторвали кусок.

Никакие слова Зигмара не могли утешить Вольфгарта, а потому он просто кивнул Альдреду.

— Ты рассказывал о том, как мыс получил свое название, — напомнил он.

— Да. Это случилось, когда отец в глубинах черной скалы нашел Ульфшард. Он обожал исследовать пещеры и тайные проходы в поисках напоминаний о прошлом, и как-то раз во время очередного путешествия в недра горы под Вороновыми палатами он отыскал потаенное помещение. Оно было надежно спрятано, но скрывавшие его заклятия ослабели за прошедшие столетия, и отцу удалось проникнуть внутрь. Там он и нашел Ульфшард воткнутым в каменный пол средь древних костей, по-видимому, останков гнома.

— Ну что я вам говорил! — воскликнул Отвин. — Я же сказал вам, что они нарушили клятву.

— Что ж, определенно создавалось впечатление, что кто бы ни орудовал мечом Ульфшард, тот и убил гнома, — проговорил Альвгейр. — Как только отец вытащил меч из пола, странные доспехи тут же рассыпались в прах.

— Что еще там было? — спросил Зигмар.

— Немного золотых монет, кое-какая одежда и несколько книг. Прочесть их отец не мог, но все свободное время пытался их перевести. Он не очень-то преуспел, ибо язык оказался очень сложным и отличался огромным количеством трудноуловимых отличий в значении слов, зависящих, видимо, от прояснявшего их произношения, но все же ему удалось кое-что разобрать. Он обнаружил, что Наматир — это часть другого, более длинного названия, затерявшегося в веках.