Наталья Резанова - Журнал «Если» 2010 № 3

Хотя я находился в Оси, Анрат почуяла неладное и немедленно объявилась в своем святилище. Встревоженно огляделась по сторонам, резко каркнула:

— Кто здесь?

Лишь увидав старуху, я понял, что тревожило меня при взгляде на артефакт. Теперь все вопросы разрешились, я сразу успокоился. Все-таки хорошо, что я не стал сразу хватать Покров, а дождался появления хозяйки. Правильный поступок всегда тот, что наиболее нравственен, об этом не стоит забывать.

— Здравствуй, Анрат, — сказал я, желая, чтобы меня услышали.

— Кто?. — выкрикивала Анрат, спешно сплетая хитроумные узлы волшбы. — Кто здесь?

— Ты меня не узнала? А ведь мы однажды встречались, совсем недавно, на Медовом Носу. Я тогда лишился одного из своих драконов.

— Ты жив? Я думала, что стерла тебя вместе с твоим чудовищем.

— Как видишь — жив. И сейчас я пришел забрать у тебя Покров небес.

— Не выйдет! Меня не так просто убить!

Я видел, что Анрат готова к сражению, но не знает, куда бить. Она чуяла чужое присутствие, но не могла понять, откуда я говорю с ней.

— Я не собираюсь тебя убивать, — произнес я как можно спокойнее, — да и не смог бы этого сделать, разве что ценой собственной жизни. Я пришел за Покровом небес, а потом сразу уйду и постараюсь больше не тревожить тебя.

— Ты его не получишь!

— Я мог бы взять его минуту назад, пока тебя еще не было тут, могу взять его и сейчас, так, что ты не сумеешь мне помешать. Но я не хочу раздирать Покров небес, мне надо, чтобы ты сама отдала его, своими руками и по доброй воле.

— Зачем?

Все-таки маг всегда остается магом. Прежде всего ему требуется знать, затем — мочь и лишь потом — все остальное. И старуха, отжившая почти девятьсот лет, стоя перед лицом противника, пришедшего отнять самую ценную вещь из всего, что она скопила за свою невероятно долгую жизнь, не умоляла, не ругалась и не грозила. Она спрашивала, потому что понимать важнее, чем иметь. Не ответить на ее вопрос было бы самой большой несправедливостью, какую только можно измыслить.

— Мы пришли в этот мир, — сказал я, — чтобы владеть им, создавать и устраивать. Но вместо этого мы растаскиваем его на куски, раздираем на части, и каждый тащит оторванное в свою нору. Рачительные хозяева так не поступают. В мире есть предметы, которыми никто не должен владеть, потому что они олицетворяют существование той или иной ипостаси этого мира. Насколько я знаю, таких предметов четыре, и три из них уже сорваны с мест и принадлежат отдельным людям. Более того, их уже использовали в битве друг против друга. Чудо, что Вселенная уцелела в тот день. Теперь надо исправлять порушенное. Покров небес должен вернуться на свое место.

— Какой в этом толк, если твою Черепаху раскололи на части, а молот Тора бил уже трижды?

— Черепаху можно разбить лишь с четырех ударов. Зародыш Черепахи остался цел, и я вернул его туда, где он должен быть. Теперь очередь за Покровом небес.

— Никто не может поворотить время вспять. У меня уже не хватит сил, чтобы подняться в ту высь, где парила эта тряпица.

— Она не просто парила. Покров небес — единственное, с помощью чего можно управлять природной магией. Некогда он сдерживал ее поток, не давая бесследно исчезать в пустоте. А теперь мир истекает магией, как раненый — кровью.

— Ты мне-то не ври. Уж я-то знаю, что Покров ничем не умеет управлять. Простой тряпкой можно стереть со стола грязь, этой тряпицей можно стереть любую магическую сущность. И все, не более того. Если бы я не использовала ее так недавно, я бы попросту стерла тебя сейчас, несмотря на все твои хитрости и уловки.

— Ты права, пока говоришь о сущностях, хоть как-то ограниченных. А ты не пробовала стереть своей тряпкой подземный хаос или Ось Мира?

— Ты сошел с ума! Люди не могут играть в такие игры!

— Тем не менее они в них играют. И ты первая среди игроков. Лишь потом Ашх добыл молот Тора, а я — яйцо Великой Черепахи. Ашх уже не сможет ничего исправить — он умер, но ты жива и должна вернуть Покров.

— Ты оглох, да? Я уже говорила, что не смогу второй раз подняться в эти поганые горние выси. Там не было ничего, кроме пустоты и слепящего света. Там нечем дышать, не на что опереться, не на чем остановить взгляд. Такой свет еще хуже, чем тьма, он выжигает не просто глаза, но душу. И в то же время нет ничего тверже этой пустоты. Небесная твердь — она существует! Представляешь, каково было пробиться сквозь эту нематериальную твердь? И ты полагаешь, я поднимусь туда второй раз, чтобы отдать мой Покров?

— Он не твой, это Покров небес. Он олицетворяет небесную твердь, в которую верили некогда и которой не стало в ту секунду, когда ты схватила Покров. Именно тогда мир изменился и медленно двинулся к гибели. Великий артефакт должен не пылиться в твоей кладовке, а покрывать хрустальные сферы, пусть даже они существуют только в нашем представлении. Ты уже стара, прежние подвиги тебе не по силам, поэтому я сам поднимусь в твои горние выси и, если не завязну, как мошка в янтаре, попытаюсь расстелить Покров, где ему положено быть. Но ты должна отдать мне его.

— Это-то тебе зачем?

— Это нужно не мне и не мирозданию. Это нужно тебе, чтобы ты не осталась в памяти как человек, который схватил чужое — и не отдал, совершил ошибку — и не стал ее исправлять.

— Всегда удивлялась, глядя на заботливых палачей, — проскрипела Анрат. — Но обо мне можешь не заботиться, я как-нибудь сама разберусь со своей жизнью, смертью и посмертной памятью о себе. Я не стану отдавать тебе Покров — много чести для такого, как ты. Сумеешь — забирай и уматывай прочь! А меня оставь в покое.

Она уже не сплетала в огненный кулак боевые заклинания, не пыталась найти меня и вступить в схватку. Наверное, она поняла, как и откуда я говорю с ней. Не знаю и не возьмусь судить о таких вещах. Анрат просто уселась на скамью, стоявшую у стены. Теперь она больше всего походила на то, чем и была в действительности: на бесконечно старую, уставшую женщину.

— Спасибо, мать, — сказал я.

Святилище Анрат — или лаборатория, или сокровищница, как ни назови, — было богато убрано узорными тканями. Покровы на стенах, полу, столах. Расшитые шелками, украшенные жемчугом и самоцветами, в каждом из которых было довольно своей магии. Были здесь и другие волшебные вещицы, за любую из которых начинающий колдун отдал бы правую руку. У меня в пору могущества не накопилось и четверти подобных сокровищ. Но мне был нужен лишь один, великий артефакт, не узнать который невозможно, хотя я и не сумел сделать это, пока был в сокровищнице один, пробравшись туда, подобно вору.

Теперь я видел Покров ясно, словно уже держал его в руках. При взгляде из Оси он блистал немыслимо алым, зоревым светом, мгновенно приковывал взор, хотя взгляд, не обремененный волшебством, вряд ли остановился бы на этой вещице.