Если б эльфы были пчелами... - Виктория Кравцова
Шаман остановился от встречающих в десяти шагах. За спиной его маячил самый огромный орк из всего отряда. Он был крупнее Боромира раза в полтора! На его теле были видны изукрашенные резьбой костяные доспехи, а лицо пересекал грубый шрам. Определенно, телохранитель шамана внушал трепет. А тот воткнул посох в землю, громыхнув украшениями, и земля легонько вздрогнула, пронзенная силой, заключенной в тотеме. Орк начал свою речь на всеобщем языке, но отрывисто и с довольно сильным рычащим акцентом, будто с нами пытается говорить степной волк:
— Эльфы. Зверокровь. Слушайте слова Каргоша, что видел двести семьдесят зим и триста битв. Духи шепчут. Земля дрожит. Небо плачет кровью.
Торнваль твердо шагнул вперед, ближе к орочьему отряду. Только кулаки в рунических перчатках невольно сжались, вызвав алые искры на магических письменах.
— Мы слушаем, шаман Каргош. Зачем орки пришли в наши земли?
Старый орк на это оскалил клыки, до обидного насмешливо:
— Не ваши земли, эльфы-ветви. Горы помнят орков, когда эльфы были семенами. Но сейчас не время для старых споров.
Остальные орки уже шустро собрали небольшой костер за спиной Каргоша, а к нему подошла девушка-орк. Не хрупкий изящный цветок, на который похожа любая эльфийка, но сильный степной побег, с хищной грацией и дикой красотой. Еще молодая порывистая сила сквозила в каждом ее движении, сопровождающемся позвякиванием мелких косточек, из которых было собрано ее многослойное ожерелье, целиком закрывающее грудь девушки.
Каргош понял посох, а девица будто этого и ждала: сильным голосом она вновь завела песню на их языке, рычащем речитативе, что разнесся по окрестностям. Остальной отряд подхватил ее пение, особенно знаменосец — молодой на вид орк с горящим вдохновением, практически фанатичным взглядом. Шаман бросил в пламя странный порошок, перемешанный с какими-то травами, кусочками костей и мелкими камушками.
Дым от костра моментально стал очень густым и насыщенно-фиолетовым, набряк, словно грозовая туча. Я почувствовал в нем запах металла, горечь полыни и чего-то еще, неуловимого, но очень едкого. А в этой темной клубящейся тьме начали проявляться образы.
Они не были четкими, но очень узнаваемые для меня. Вот небо расколол разлом, из которого льется яркий нездешний свет. А теперь просторы нашего Мира взрывают тяжелой поступью фигуры в черном, держа в руках оружие, несущее смерть всему сущему. Мелькают земли, выжженные дотла. Разрушенные до основания столпы, мертвые тела и, в завершении, увядающее Великое Древо с опавшими листьями.
Раскатистый рык шамана оборвал песнопения и вырвал нас из ступора:
— Духи показали Каргошу. Три ночи назад, в священной пещере предков. Люди вернутся. Не как тогда, в Великой Войне — хуже. Они принесут оружие, что пожирает магию. Они будут рвать землю, осквернять святыни, убивать без счета. И если народы не объединятся — Мир умрет.
Воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием костра, да шумом ветра в далеких горных ущельях. Мое сердце от увиденного сжалось и подступило к горлу. Я вспомнил в мельчайших подробностях свои сны.
* * *Орки ушли, но недалеко. По договоренности с Торнвалем отошли на полверсты от нашего лагеря и разбили свой. Стемнело окончательно, так что их костеры и шатры с отблесками пламени на стенах были видны издалека. У нас все разбрелись по своим делам, но общее напряжение витало в воздухе, плотное, как перед грозой. А мелкий дождик с холодным ветром настроения не прибавляли.
Я потерянно сидел на сторожевой башне, когда меня окликнул вездесущий Тирри:
— Пчелка, пойдем, с тобой побеседовать хотят.
Так я и попал снова на совещание командования. Только повод теперь был куда более серьезный, чем тренировочные бои. Зато компания была почти той же: командир Торнваль, мастер Ветролесь, Рагнар с Тирри. И Брумгар все еще сидел тут же, задумчиво почесывая бороду и по-стариковски вздыхая. Мастер Сайаннор, видимо, следил за порядком в лагере. Я не сильно опоздал, так как услышал фразу Торнваля:
— Шаманские видения бывают расплывчатыми метафорами, как талый лед в весенней реке. Но то, что мы видели, было слишком конкретным. Сияющий портал, фигуры врагов, неведомое мощное оружие… Звучит, как страшный сон.
— Вибрации под скалой усилились, — вставил свое слово гном. — Мы думали, это землетрясение или пробуждение древних духов. Но если это связано с людьми…
Рагнар скрестил лапы на груди и коротко глянул на зайца, так что Тирри тоже высказал свои данные:
— Наши разведчики тоже чувствуют неладное уже который день. Лес ведет себя очень странно. Птицы улетают подальше от поселений, глубже в чащу или на вершины гор. Звери прячутся по норам. Такое бывает только перед катастрофой.
Я поколебался. Не сочтут ли мои мысли бредом молодого растущего организма? Но будь что будет.
— Я… я тоже видел что-то подобное.
Все взгляды обратились ко мне. Меня вызвали, наверняка, для обсуждения артефактов, а тут я выдал что-то неожиданное. Но поворачивать обратно уже поздно, так что, сглотнув вязкую слюну, я продолжил:
— Сны. Первый пришел еще до перевода нас в этот лагерь. Люди в странных самодвижущихся доспехах, страшное оружие… Трупы, выжженная земля, разрушенные Столпы. Умирающее Великое Древо. Гигантский портал, пожравший всю магию Мира. Я думал, это просто кошмары, но после слов шамана…
На этом я замолчал — слишком горько и страшно было возрождать в памяти эти картины. Торнваль долго смотрел на меня и потом медленно кивнул:
— Пророческие сны редки среди эльфов. Но ты, Элранд, уникален во многих отношениях. Возможно, твоя связь с Роем дает тебе доступ к иным потокам восприятия.
Ветролесь, согласившись с командир, подвел итог:
— Три независимых источника: шаман орков, Элранд, загадочные артефакты со следами чьего-то присутствия… Это уже не совпадение.
Командир поднялся на ноги, нависнув над всеми, подобно темной горе. Грим, снова сидевший на его плече, встрепенулся и коротко угукнул, нахохлившись. Ему, похоже, тоже не нравилось происходящее.
— Мы созовем Совет рас, — твердо громыхнул Торнваль. — Все народы Мира должны услышать это. Если