Гэв Торп - Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I
Ни один воин даже не взглянул на нее, и старуха усмехнулась тому, как просто обвести людей вокруг пальца с помощью простейших заклинаний.
Перед ней лежал Рейкдорф; в последний раз ведьма приходила сюда очень давно и теперь дивилась произошедшим здесь переменам. Когда-то на берегу Рейка лежала простая рыбацкая деревушка, которая ныне превратилась в очень большой и непрерывно разрастающийся город. Не желая того, ведьма была поражена достижениями Зигмара.
На многолюдных улицах и в переулках, где теснились каменные дома, ощущалась жажда жизни и процветания. Вокруг сплошь амбары да хранилища, из благоухавших ароматами съестного трактиров доносились громогласные заверения в дружбе и братстве. Несмотря на поздний час, в ближайшей кузнице стучал о наковальню молот, в толпе сновали посыльные купцов. Улицы были заполнены народом, но никто не замечал ведьму, кроме детей и собак. Правда, мужчины, сами не ведая причины, вдруг ощущали тревогу и делали отвращающий зло знак, а женщины крепче прижимали к груди младенцев.
Впереди ведьма уже видела Большую палату унберогенов — великолепный чертог, возведенный гномами в благодарность за спасение от зеленокожих короля Кургана Железнобородого, правителя Караз-а-Карака. Распахнутые настежь тяжелые деревянные ставни, льющийся из окон теплый желтый свет, шум пирушки.
Перед Большой палатой выстроился целый лес знамен — настоящее буйство красок и разномастных символов, некогда свидетельствовавших о раздоре, теперь же возвещавших единство и общность интересов. Вот ворон эндалов, вздыбившийся конь талеутенов, вот череп на стяге короля тюрингов Отвина и много других знамен. Ведьма нахмурилась, подметив сразу бросавшееся в глаза отсутствие одного флага, покачала головой и продолжила путь к Большой палате. Туда, где правитель унберогенов и будущий император собирал своих воинов.
Широкие окованные железом двери охраняли шесть воинов в толстых плащах из волчьих шкур, вооруженные тяжелыми молотами. Ведьма опять миновала их незамеченной, затуманив им сознание и стерев из памяти воспоминание о себе. Причем каждый из них даже на смертном одре поклялся бы жизнью собственных детей, что мимо него за время службы на посту не проскользнуло ни единой живой души.
В нос шибанул запах пота и льющегося рекой пива. От пылающего в центре Большой палаты огня в очаге распространялся сильный жар. За длинными столами распевали песни и хохотали сотни воинов. Потолок коптили густые клубы дыма, аппетитно пахло жареной свининой, и у ведьмы немедленно потекли слюнки.
Здесь она постаралась держаться в тени: хоть ей легко удалось пройти незамеченной по улицам Рейкдорфа, провести собравшихся на пиру будет не так просто, ибо проницательностью они превосходили простой люд. Короли, королевы, гномы — их сложно одурачить. Ведьма пробиралась в конец палаты, держась подальше от пустующего трона на противоположной стороне зала, стену над которым украшали леденящие душу трофеи.
С балок свешивались военные знамена, и ведьму радовало то, как непринужденно ведут себя воины с разных концов империи, — так дружелюбны могут быть только братья по оружию. Они бок о бок сражались и проливали кровь на перевале Черного Огня, бились с величайшей, какой прежде не видывал мир, ордой зеленокожих. Невероятная победа и вместе пережитый ужас выковали узы братства, которые с годами будут только крепнуть.
Волынщики из Эндала наигрывали военные марши, гномы-сказители под аккомпанемент пронзительной музыки повествовали о древних битвах. Атмосфера была настолько праздничной, а настроение — радостным, что ведьма даже на миг устыдилась того, что появилась здесь в столь торжественный день. Хотелось бы ей в день коронации порадовать императора, но мало ли чего ей хотелось.
Высоко над Рейкдорфом, на холме Воинов, Зигмар опустился на колени перед могилой отца и сжал в кулаке горсть влажной рыхлой земли, черной и плодородной. Славная земля, взлелеянная древними, теми, кто уже давно мертв. Глядя на громадную каменную плиту, которая запечатала могилу короля Бьёрна, Зигмар мечтал о том, чтобы отец увидел его сейчас. Став предводителем унберогенов, он сумел многого добиться, но так много еще предстояло сделать!
— Я скучаю по тебе, отец, — проговорил Зигмар. Он разжал кулак, и земля посыпалась у него между пальцев. — Мне так не хватает силы, которую ты мне давал, а еще — великой мудрости, которой ты щедро делился со мной, хотя я не всегда тебе внимал.
Зигмар поднял с земли большую кружку пенистого пива и вылил на землю перед гробницей, затем достал из висевших на ремне ножен дар Пендрага — охотничий кинжал тонкой работы, на клинке которого красовалось изображение двухвостой кометы. Даже король Курган признал кинжал сносным, что можно было расценивать практически как комплимент, ибо невысоко было мнение гнома о способностях прочих рас в обработке металла. Быстрым движением Зигмар полоснул по предплечью. Когда кровь собралась в ране, он повернул руку так, чтобы ярко-красные капли упали на землю. Черная земля пила его кровь до тех пор, пока он не счел жертву достаточной.
— Эта земля — моя единственная неугасимая любовь, — сказал он. — Ради нее, ради своего народа я отдам все свои силы и жизнь. В этом клянусь перед всеми богами и духами предков.
Зигмар поднялся и окинул взглядом склон холма с многочисленными могилами. В каждой из них покоился родственник, друг или брат по оружию. Прощальный луч дневного светила заиграл на светлой каменной плите с выгравированными длинными спиралями, украшенной венком из диких рододендронов.
— Слишком часто отправлял я своих товарищей на этот склон, — прошептал Зигмар, вспоминая, как запечатал громадным валуном вход в темную гробницу, где лежало тело Триновантеса. Невероятно, но с тех пор прошло шестнадцать зим. За это время столько всего изменилось, что казалось: Триновантес жил совсем в другую эпоху.
Шевельнулись тяжелые воспоминания, но Зигмар отогнал их прочь, не желая искушать судьбу в день воплощения в жизнь его заветной мечты об основании империи.
На вершине великого погребального холма унбероге-нов завывал ветер, но Зигмар не боялся пробиравшего до костей холода. Его согревали шерстяной жилет и плащ из темных волчьих шкур. Светлые волосы были собраны в короткий хвост, височные пряди заплетены в косицы. Суровое лицо Зигмара дышало благородством, в удивительных глазах — одном светло-голубом, другом темно-зеленом — таилась слишком великая для его тридцати одного года мудрость и боль.
Зигмар встал и стряхнул землю с ладоней. С глубоким вздохом окинул расстилавшиеся перед ним просторы, подмечая, как на восток протянулись длинные пурпурные тени сумерек. Внизу ярким факелом сиял Рейкдорф, вдалеке виднелись другие пятна света, каждое из них — хорошо защищенный город, в котором вдоволь мужей, готовых с оружием в руках отстаивать родину. За густыми лесами подвластной ему территории лежали сотни других городов и деревень, объединенные его властью и обязавшиеся служить на благо империи.