Майкл Муркок - Бегство из сумерек: Черный коридор. Кроваво-красная игра.Бегство из сумерек

— А что ты думал? Там тебе не нравилось, значит, здесь должно понравиться. Все очень просто.

На этом Кол Менедж умолк и больше уже не отвечал ни на какие вопросы.

Тем временем они вошли в пригород, обитатели которого — среди них были и люди и инопланетяне — провожали их равнодушными взглядами.

«И население пригорода — просто сброд, в жизни такого не видал», — подумал Ринарк, и постройки несли на себе печать хаотичности и были начисто лишены какого бы то ни было стиля.

Грязные улицы, казалось, никуда не вели, все было погружено в полумрак, и только небоскреб, к которому они наконец подошли, светился своими многочисленными окнами.

Здесь, как и везде в городе, царила характерная атмосфера апатии и безразличия, но Ринарк все же не терял надежды получить наконец ответы на те вопросы, которые так его мучили. Он отметил про себя, что обстановка здесь очень напоминала Мигаа, с той лишь разницей, что тут было раз в десять хуже.

Попутчики Кола Менеджа как-то незаметно поотстали, а сам он ввел Ринарка и его друзей в здание небоскреба, где они, преодолев два пролета грязной лестницы, оказались у двери, которую Кол Менедж распахнул перед ними.

Большая неопрятная комната, на пороге которой они в нерешительности остановились, представляла собой странное сочетание конторы и жилого помещения. Менедж вошел первым. Двое, что находились в комнате, равнодушно посмотрели на него. Оба были средних лет, причем один из них отличался холодной, суровой красотой.

Ринарк брезгливо разглядывал комнату, одну степу которой занимали компьютеры и прочее оборудование. Пол был устлан коврами с безвкусным, кричащим рисунком, везде валялись какие-то бумаги, одежда и кучи разных вещей — ружья, вазы, чашки, папки, книги. Столы, стулья, диваны беспорядочно громоздились здесь и там. Эти двое сидели на длинном диване перед самым большим компьютером. Открытая дверь позади них вела в соседнюю комнату.

— Входите, — небрежно обратился к прибывшим один из них — тот, что обладал привлекательной наружностью. — Мы наблюдали за вами — вы стартовали быстрее всех, кого мне приходилось когда-либо видеть здесь. Остальные не скоро попадут сюда.

— Видимо, у них сложности с полицейским патрулем, — сказал Ринарк, с некоторой опаской входя в комнату.

— Я Рагнер Олессон, — сказал высокий.

Он смотрел на Ринарка подозрительно, вероятно, что-то в непроницаемом лице гид-сенсора настораживало его: может быть, он видел — кстати, совершенно напрасно — в нем соперника, претендующего на роль руководителя.

— Ринарк, — коротко представился экс-патрульный, — а это мои друзья.

Ринарк намеренно сократил процедуру знакомства.

— Ну что ж, мистер Ринарк, все, что вам необходимо, вы уже знаете. И не пытайтесь здесь что-нибудь изменить. Нас тут все устраивает. Делайте что хотите на Энтропиеме — все, что вам заблагорассудится, — только не вмешивайтесь в нашу жизнь.

Ринарк нахмурился, чувствуя, как в нем нарастает гнев. Не такого приема он ожидал, атмосфера беспорядочности и беззаботности, царящая здесь, раздражала его, особенно теперь, в его нынешнем настроении. Всем своим существом он рвался к одной-единственной заветной цели.

— Скажите, вы правитель Энтропиема? — спросил Ринарк.

— Да, если угодно. Однако я никого ни в чем не ограничиваю, разве только кому-нибудь взбредет в голову перевернуть здесь все вверх дном. Понятно?

— Послушайте, — сказал Ринарк. — Мне нужно только получить кое-какие сведения, вот и все. Может, вы согласитесь помочь?

В ответ Рагнер Олессон язвительно рассмеялся. Он поднялся с дивана и направился к Ринарку с чрезвычайно напыщенным и самодовольным видом. Чувствовалось, однако, что он раздражен вопросом Ринарка, который, видимо, показался ему оскорбительным.

— Это какие же такие сведения тебя интересуют, приятель? Иди-ка ты куда подальше и ищи там чего тебе надо. Терпеть не могу, когда мне докучают. И не вздумай заварить здесь кашу — тебя или вышвырнут отсюда в два счета или просто прикончат — на выбор.

Стараясь сдержаться, Ринарк спокойно поинтересовался:

— Так что же нас теперь ожидает?

— Слушай, делай что хочешь, только не приставай ни к кому, вот как сейчас ко мне.

— И вам совсем не интересно, зачем мы здесь? Вы ведь помогли нам отбиться от неприятеля. Почему же вы это сделали?

— Вы здесь по той же причине, что и все остальные, — вам не нравилось там, откуда вы пришли. Что, я не прав? Это — первое, теперь — второе: мы помогли вам, потому что чем нас больше, чем больше у нас кораблей, тем надежнее мы защищены от Трона — это их корабли атаковали вас. Так что все очень просто.

— Но я здесь совсем по другой причине, — нетерпеливо возразил Ринарк, — хочу понять природу этой системы, хочу понять механизмы, которые ею движут. Я не беглый преступник и не какой-нибудь ученый-дилетант. Поймите, будущее человечества зависит от того, удастся или нет мне провести свои исследования. Неужели не ясно?

Коллега Олессона тоже встал. У него была интеллигентная внешность и утомленное лицо. Все его движения выдавали усталость и скуку.

— Меня зовут Клейн, я в некотором роде тоже ученый. Вы ничего не узнаете о Беглеце, мой друг. Любое направление, какое бы вы ни избрали в ваших исследованиях, заведет вас в тупик. Каждый факт, который вы обнаружите, будет противоречить всему, что вы до сих пор знали.

— Я положу все силы и заставлю эту систему открыть мне свою тайну, мистер Клейн, — жестко сказал Ринарк.

Эти слова вызвали тревожное замешательство среди спутников Ринарка. Изящная рука Эсквиела, которая покоилась на прикладе антинейтронного излучателя, слегка напряглась, хотя все трое понимали, конечно, что здесь они в меньшинстве. Правда, они не разделяли одержимости Ринарка и не были психологически готовы вступить в конфликт с хозяевами.

Но Клейн неожиданно улыбнулся, не выказывая никаких признаков раздражения.

— Тут уже многие пробовали — и все безуспешно. Видите ли, концепция, согласно которой функционирует Беглец, настолько необычна, что выходит за пределы нашего понимания. И дело тут вовсе не в вашей неспособности осмыслить этот факт. Почему просто не выбросить все это из головы — универсум, мультиверсум… Найдите свое место и успокойтесь. Здесь вы будете чувствовать себя совершенно комфортно — никто ничего от вас не ждет.

— И все же вы могли бы мне помочь хоть что-то узнать, ведь должны же быть ответы, пусть не на все, но на некоторые вопросы.

— Да хватит тебе возиться с этим пустомелей, Гарри, — нетерпеливо перебил Олессон. — Пусть делают что хотят, лишь бы нам не надоедали. Пусть себе на здоровье занимаются своими «исследованиями». Все равно ничего не узнают.