Дракон с условиями. Целительницу не предлагать! - Любава Ливада

казалось, что мой порыв связан с тем, что я никогда не присутствовала на настолько массовых мероприятиях, и просто из-за такого большого количества людей, смены танца и шума хотела сбежать. Я отошла в сторону и ещё раз осмотрела зал в попытках найти Эдгара. Его нигде не было, хотя ещё недавно я замечала его стоящим у стены зала.

— Марита, ты кого-то потеряла? — до моего плеча дотронулся кронпринц.

Я кивнула и, наклонившись к нему пониже, уточнила:

— Ты видел Эдгара? У меня какое-то нехорошее предчувствие. Мы можем выйти?

Он посмотрел по сторонам, кивнул и жестом показал следовать за ним. Мы вышли на балкон. Здесь, на удивление, никого, кроме нас, не было, но для надёжности Альберт установил звуковой купол.

— Говори, в чём дело?

— Тебе не кажется, что происходящее спокойствие настораживает? Мы все собрались в этом зале. А что, если цель клана — не я, а кто-то другой?

— Но все здесь, в зале. О ком может идти речь? Ты, наверное, волнуешься, поэтому тебе кажется, что нам может что-то угрожать.

Да, кронпринц не был моим мужем. Он не пытался меня понять и услышать. И тут меня осенило.

— А не мог Адо Тирский отправиться на спасение своих родителей?

— Марита, — равнодушно вздохнул Альберт, — пошли обратно в зал. Твои сопровождающие под надёжной охраной. И если всё это время он не пытался их найти, почему он это будет делать сейчас?

Звучало всё вполне логично, я уже сама стала верить, что моё напряжение вызвано волнением. Но только мы повернулись и собрались уходить, как послышался протяжный рев. Большой теневой дракон летел к дворцу.

— А что делать с этим? — уточнила я, наблюдая, как теневой дракон огибает здание и летит к каким-то определённым покоям.

— Брат! — воскликнул кронпринц и, прыгнув с балкона, обернулся в огромного красного дракона, полетев за теневым монстром.

Я замешкалась ровно на мгновение, замечая, что за стеклянной дверью, ведущей на балкон, происходит сражение. Но как? Причём сражались даже те, кто был на нашей стороне и точно не был заражён магией.

Гобелен на дальней стене горел, то и дело огонь захватит всю комнату. Неужели никто этого не видит?

Я открыла дверь и сплела первое водное заклинание, направляя потоки воды на огонь, привлекая своим шагом нежелательное внимание. Как иначе объяснить чудом отбившуюся в последний момент сферу?

— Эдгар? — не веря своим глазам, уточнила я.

— Ты в порядке? — уточнил он, бросая огненную сферу в появившуюся из ниоткуда теневую нечисть.

— Он твой брат. Ничем не повинный младенец, неужели ты согласен пожертвовать им? — не унималась я.

В один момент дракон-кронпринц потерял бдительность, получив сильный удар тенью. Он потерял сознание и стал падать. Эдгар отреагировал молниеносно, велев мне держаться, рванул вниз, ловя красного дракона прямо у земли, не давая ему разбиться. Отлетев немного в сторону, произошло непоправимое. Упал другой дракон, ему не повезло. Вначале послышался резкий хруст, а после большая драконья туша стала приобретать очертания старинного тетушкиного друга, по совместительству отца Адо Тирского. Как он мог это сделать? Убить собственного отца.

Я спрыгнула с дракона и подбежала к дядюшке, стала искать пульс, которого не было. Подняв голову вверх, я заметила, как теневой дракон замер у окна наследника.

— Эдгар, маленький принц!

Муж осторожно отпустил красного дракона и велел скорее занять место на его спине. Я побежала как можно быстрее по его крылу. Эд мгновенно рванул стрелой вверх, возвышаясь над крышей.

— Приготовься. Трансформируюсь.

В одно мгновение огромный дракон трансформировался в моего мужа. Мы вместе с ним осторожно скатились по крыше, прямиком на балкон, ведущий в покои, где спал наследник.

— Только без глупостей, Цветочек! — предупредил меня супруг, снимая защитные знаки с двери и входя внутрь. Там стояла моя тетушка, удерживающая в руках крошечного младенца, разрывающего от плача. Вокруг ее ног лежали мертвые служанки и несколько стражников. Все они были задушены, судя по характерным следам на шее. — Марита, хватит думать о целительстве, тут нужно жизни спасать.

Высокий и тощий мужчина, блондин в длинном плаще, стоял на расстоянии нескольких десятков шагов от тетушки, которая кричала:

— Одумайся! Ты еще можешь исцелиться!

— Есть только один способ избавиться от меня.

Да, и я его знала. Было одно заклинание, которое мы нашли в записях моей матушки. Оно было рискованное, но могло подействовать и все изменить.

Я взяла в ладонь свой амулет в форме открытого цветка и прошептала заклинание, рисуя второй рукой определенный набор знаков, которые обычно использовали целители при лечении несварения. Тени в этом драконе засели настолько глубоко, что утром, при отработке этого маневра, Лея Фриц предложила заменить один знак на другой.

Адо Тирский схватился за живот и повернулся к нам. Какой он был страшный! Впалые щеки и серая кожа, словно как у живого скелета, и яркие зеленые глаза, такие же, как были у его отца.

Мужчина стал кашлять: из носа, ушей и рта полились потоки теней. Адо Тирский, обессиленный, упал на пол, но зато рядом с ним появилась теневая фигура с жуткими зубами. На такой расклад событий мы не рассчитывали.

Я попыталась бросить в нее хоть что-то, но моя попытка закончилась полным бессилием. Из носа текла кровь. Эдгар поймал меня у самого пола, осторожно оттащил в сторону, сам бросаясь на теневого монстра. Они завопили, приняли форму какого-то страшного зверя с телом осьминога и головой крокодила. Несколько резких выпадов теневыми челюстями терпел муж, накладывая защитный купол на тетушку и младенца.

Моя жизнерадостная Тэофания Митч плакала, крепко прижимая к себе плачущего младенца, пыталась его успокоить.

— Ты отказался от нас, дракон. Ты унизил нас, дракон! — шипели тени, царапая спину мужа. Он пустил несколько огненных сфер в тень, но та лишь рассмеялась в ответ.

Я попыталась еще раз сплести заклинание, но не могла даже поднять руки или открыть рот. Я лежала словно овощ и наблюдала за самой страшной картиной в своей жизни. Неужели два моих самых

любимых человека и невинный младенец сейчас погибнут? В чем справедливость? Почему я не могу ничего сделать?

В тот самый момент, когда отчаяние достигло апогея, все стихло, кроме плача младшего принца. А я все-таки лишилась сознания.

Проснулась я в лечебнице. У моей постели сидел, перевязанный, Эдгар.

— Мои чулки вместо бинтов смотрелись лучше, — натянула улыбку я.

Эд, успевший задремать на стуле, вскочил, взял меня за руки и стал целовать их:

— Живая. Моя, Марита.

— Что случилось? Тетя? Принц?

— Все живы. Аскольд Митч,