Борис Сапожников - Ultima Forsan

Тут из люка показалась крысиная голова в шлеме. Увидев нас, тварь издала протяжный вопль, дав остальным знать, где мы. Я выстрелил, но было поздно — крысолюд подал сигнал, а значит, скоро сюда примчится весь патруль. И, скорее всего, не только он.

— Держи, — вор сунул мне в руку какой-то круглый предмет. — Знаешь, как пользоваться этой штукой?

Я глянул на пару дисков, скреплённых между собой на расстоянии в два пальца. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, как ими пользоваться.

— Вполне, — кивнул я. — Давай, ты снова первый.

Вор спорить не стал. Разбежавшись, он прыгнул к верёвке, зацепившись за неё, и заскользил. Вместо устройства с парой дисков вор использовал свою дубинку на короткой рукоятке, выщелкнув из била её кривой шип.

Наше здание находилось на холме и было достаточно высоким, чтобы закрепить верёвку под нужным углом. Вор буквально пролетел разделявшие наш дом и часовую башню метры, ловко нырнув в окно прямо под балкой.

Пока он летел, я перезарядил пистолет и сунул его за пояс. Когда же направился к верёвке, из люка выбрался новый крысолюд. А за ним уже спешили ещё несколько. Тварь заорала и бросилась ко мне, вскинув алебарду для удара. Я боя не принял и прыгнул на верёвку, крепко вцепившись в короткие рукоятки, торчавшие из обоих дисков. Устройство издало механическое жужжание, и я заскользил по верёвке куда быстрее, чем должен был.

И всё равно чёртов крысолюд добрался до края крыши раньше, чем я — до часовой башни. Я краем глаза заметил, как блеснул лунный свет на широком лезвии его алебарды, когда он одним ударом перерезал верёвку, отправляя меня в короткий полёт.

Я отпустил устройство, крепко вцепившись в верёвку. Пролетел я всего ничего, метра два или три, вряд ли больше, однако полёт этот показался мне бесконечным. Ноги болтались на высоте над каким-то совсем ветхим зданием, приземлись я на его крышу — пробил бы насквозь, переломав все кости. Я с трудом оторвал взгляд от него и посмотрел вперёд. Мне чуть дурно не стало от увиденного — на меня летела стена часовой башни. Я разглядел каждую щербинку на каждом камне стены, пока она стремительно приближалась ко мне.

Внутренне сжавшись, я приготовился к удару, который точно выбьет из меня весь дух. Однако его не последовало, точнее, удар был, но не столь сокрушительный, как мне представлялось. Я ударился об окно, забитое досками, разнеся их в труху, и влетел в часовую башню. Прокатившись по лестнице, пересчитал рёбрами ступеньки всего пролёта и остановился, ударившись спиной о стену.

Не знаю, как я мог не заметить спасшего мне жизнь окна, за мгновение до удара мне казалось, что лечу прямиком в камни стены.

Я не спешил подниматься, прислушиваясь к ощущениям — вдруг что сломано? Но боли не было, и я хотел было уже встать, как услышал на лестнице внизу тяжёлые шаги. Ступали как будто босыми ногами, шлёпая по каменным ступенькам. Я поспешил отползти в угол, вытащив из ножен трофейный гросмессер. В тесноте лестничного пролёта от палаша толку будет не слишком много.

Я глянул наверх, прикидывая, успею ли пробежать этот пролёт, чтобы скрыться за поворотом лестницы. Зря. Надо было без лишних раздумий бежать. Пока я судил да рядил, в пролёте показалась высокая фигура. Здоровяк с мощным костяком и плывущими мускулами евнуха медленно шагал по ступенькам. Одет он был в выцветшие шаровары с широким поясом. В правой руке он сжимал рукоять ятагана, а левой держал за волосы собственную голову. А может, не свою, а ещё чью-нибудь, однако на плечах у него головы не было — шея обрывалась чистым хирургическим срезом. Здоровяк поводил головой из стороны в сторону, как будто та желала осмотреться получше.

— Kim? — произнесла голова. — Kim ziyarete geldi?[29]

Прежде, чем взгляд её мёртвых глаз остановился на мне, я ударил гросмессером по запястью левой руки безголового здоровяка, отрубив кисть начисто. Голова заорала и, изрыгая непристойности на турецком, запрыгала по ступенькам вниз. Тело здоровяка неуклюже топталось на месте, а после затопало по лестнице, догоняя голову.

Я же поспешил наверх, чтобы как можно скорее найти вора.

Торопясь, как только мог, но при этом стараясь не производить лишнего шума, я довольно быстро преодолел несколько лестничных пролётов. Однако после кровь моя немного поостыла, и на плечи начала наваливаться усталость. Всё же больше суток на ногах, да ещё и в темпе скаковой лошади — то ещё испытание. А уж после того, что случилось в Пьяченце и под ней, так и подавно. Но всё же я старался как можно быстрее переставлять ноги, несмотря на нарастающую боль в икрах.

И, как вскоре выяснилось, торопился я не зря.

В самом сердце часовой башни, как и полагается, обитал демон. Тварь из самых глубин Преисподней свила себе гнездо среди замерших шестерёнок и балок. И вор потревожил её. Теперь поросший редкой, буроватого оттенка шерстью демон глядел на него в упор. Их разделяли считанные дюймы, длинный витой рог, торчавший изо лба демона, едва не задевал лицо вора. Демон упирался в подгнившие доски пола четырьмя копытами, между мощных ног его помещалось тело, отдалённо напоминавшее человеческое, на плечах сидел вытянутая голова с искажённым, но вполне человеческим лицом. Длинные бесцветные волосы свисали на плечи. В глазах горела чудовищная злоба. Отчего он ещё не набросился на замершего с дубинкой в руках вора и не растерзал его, я не понимал.

Демон издал рычащий звук и повёл головой, как хищник, демонстрирующий другому свои права на территорию. Я осторожно, стараясь не привлекать внимание, вытащил из-за пояса пистолет, который по счастью не потерял во всей этой кутерьме, и левой рукой медленно начал взводить курок. Он предательски щёлкнул — и демон тут же повернулся мордой ко мне. Я вскинул пистолет и, не медля ни секунды, выстрелил, не целясь. Пуля угодила именно туда, куда надо, расколов витой рог демона. Тот взвыл от боли, но ещё сильнее закричал, почти по-человечески, когда на повреждённый рог свою дубинку обрушил вор. Демон встал на дыбы и тут же снова обрушил тяжёлые копыта на жалобно затрещавшие доски пола. Он вопил и мотал головой — во все стороны летел красный ихор, так похожий на кровь.

И всё же умирать тварь, несмотря на разбитый рог, не спешила. Тогда я рискнул броситься прямо на неё, перехватив гросмессер. Демон во второй раз встал на дыбы, скакнул в мою сторону, пытаясь ударить передними ногами, будто норовистый жеребец. Но и не с такими справлялись. Я перекатился через плечо, уходя от удара копыт, и стоило только демону снова встать на все четыре ноги, как я тут же всадил ему гросмессер прямо в расколотый рог. Большую часть работы за меня сделала сила самого демона, насадившего себя на клинок гросмессера. Мне же оставалось лишь покрепче держать рукоять обеими руками.