Юлия Тулянская - Небо и корни мира

– Да просто уму непостижимо! – горячо поддержала Риетта. – Если бы ты знал, как я не люблю северян! Мрачные, злобные, мне кажется, что и душа-то у них вся черная! – красивое полное лицо торговки исказила гримаса отвращения. – У меня шесть, нет, семь лет назад был северянин, – Риетта вздохнула. – Веришь ли, философ, прожила с ним год как на вулкане. Я уже под конец боялась, вдруг он меня ночью прирежет от ревности! Или что пьяный подерется в кабаке, и мне придется за него платить. Или что на улице кинется на кого-нибудь с кулаками. Ему ведь все равно, кто перед ним: богатый человек, уважаемый или даже вельможа, или воин, – никого не почитал. Я вся измучилась за этот год.

– Не надо так судить обо всем народе, почтенная Риетта. Я тоже знал одного северянина. Когда-то мы встретились на дороге под Флагарно. Он был ранен в бедро, недавно встал на ноги: ехал верхом, а я шел рядом с лошадью. Покладистый, беззлобный силач. Я дразнил его всю дорогу, просто из озорства, называл варваром и смеялся, что он не умеет читать. Он обижался как-то беспомощно, теперь мне даже совестно вспоминать. Ни злобы, ни мрачности в нем не было вовсе. Природа разумна, когда сильных людей наделяет добрым сердцем… Волновали его разные вопросы… О мире, о Конце… Можно сказать, он был мой первый ученик, хотя я еще и не сознавал этого. Дурака мы валяли, – усмехнулся Гренислао. – Смеялись, ночами смотрели на звезды…

Риетта передернула плечами.

– Тебе хорошо говорить. А я чуть с этим своим не поседела! Ненавижу их всех! Никогда больше не взгляну даже в их сторону. Как его вспомнишь, так и понимаешь, почему они за богоборцем бунтовать пошли. Если этот, – она так и выплюнула слово, – еще жив, так точно в первых рядах жжет и вешает. Уже на каторге был один раз за бунт и даже не стыдился. Мне и то было стыдно, что на руках у него клейма, а ему – нет!

– Клейма на руках еще ни о чем не говорят, почтенная Риетта. Сейчас такие времена, что на каторге может оказаться кто угодно.

– Ну, мой-то был настоящий разбойник. Это потом выяснилось! – с мрачным торжеством заявила торговка рыбой. – Прожили мы с ним год, и что ты думаешь? Все-таки этот Ремиро, так его звали, действительно убил знатного человека! Я как предчувствовала! Но, к счастью, мое терпение еще раньше кончилось, и я его прогнала. Что-то мне подсказывало, что с ним опасно. Но что он такой головорез – я даже и подумать не могла. Все надеялась, что он исправится. Да только кто уже пошел по дурной дорожке – того не остановишь. Есть люди, они от рождения такие: как с ними по-хорошему ни будь, они этого не ценят, и все равно их тянет на зло. Черного кобеля не отмоешь добела, вот уж точно! Вельможу в его собственном замке зарезал, как теленка! И сбежал. Наверно, уж прихватил, что плохо лежало, не иначе. Весь город об этом говорил. Да только все уже знали, что я с ним давно порвала.

– Что это за имя – Ремиро? – не понял Грено. – Так северян не зовут.

– По-ихнему – Яромир.

Грено недоверчиво шевельнул бровью.

– Яромир? Как нарочно, и моего попутчика звали так же. Что твой северянин делал в городе?

– Бездельничал, – презрительно сказала Риетта. – Я насилу его заставляла работать, сколько у нас с ним было из-за этого ссор! Сильный, здоровый, мог бы в охрану какому-нибудь богачу наняться и сам разбогатеть – так не хотел! А врал, что у себя дома в княжеской дружине служил. Как же!

– Мой спутник Яромир тоже когда-то служил в княжеской дружине. Он шел в Тиндарит, чтобы учиться. То ли не дошел, то ли я его не застал… Если только мы не говорим об одном и том же Яромире, – вдруг добавил Грено.

Риетта оторопела:

– Да где это видано! Подумаешь, одинаковые имена! Мало ли Яромиров в этих северных дебрях! Даже богоборца – и того зовут Яромир. Я когда услышала, еще подумала: недаром я ненавижу это имя. Того негодяя так звали, и это чудовище – тоже. Но подумать только: живет с небожительницей как с женой! И на что он ей сдался? Или, может, она сама таковская… изгнанница какая-нибудь, может, ее с неба-то и выставили… – Риетта запнулась, чувствуя, что язык завел ее слишком далеко.

Она бросила быстрый взгляд на Грено. Тот замер и смотрел куда-то в сторону остановившимся взглядом.

– Философ, что с тобой?

Грено тряхнул головой:

– Просто задумался, почтенная Риетта.

– А, бывает. Тут еще и душно… – заметила та и вздохнула. – Ох, думаю: хоть бы богоборца разбили. Вдруг эти звери с севера доберутся до нас и разграбят наши дома и склады?..

Грено снова ночевал на взморье. Весной на юге часто шли дожди, с моря дул сильный холодный ветер. Но Грено не боялся ни холода, ни дождя. Бродячая жизнь и философское терпение приучили его к непогоде. Он не одевался к зиме теплее, а к лету – легче, чем сейчас. Слегка кутаясь в шерстяной плащ, Гренислао сидел под высоким валуном и смотрел на море. Волны катились одна за другой и разбивались о берег. Неужели вот-вот остановится их движение? Жаль было бы, думалось Грено, тратить последние дни на то, чтобы ночевать под крышей. Пусть плащ промок и ветер пронизывает до костей, но жалко потерять даже миг этих невзгод.

Послышался шорох гальки. Грено оглянулся. Широким стремительным шагом к нему приближался высокий человек в чужеземных доспехах. Грено окинул его недоумевающим взглядом.

Человек остановился, широко расставив ноги в высоких дорожных сапогах. По коротким светлым волосам, чисто выбритому лицу в нем можно было узнать одного из рыцарей Запада. Серые глаза смотрели строго и пронзительно. Грено заметил, что плащ у варда схвачен большой медной фибулой в виде жезла.

– Миссоро – жезлоносец? – спросил он с удивлением.

– Я ношу знак Святого жезла, – подтвердил рыцарь. – Я Клевен из Анвардена, служитель ордена. Мой орден хранит закон и порядок в мире. Нынче настали тревожные дни. Умножились знамения. – Клевен не развернулся сам, но его правая рука безошибочно указала в сторону старого вулкана, который был виден из окрестностей Тиндарита отовсюду; с недавних пор этот мертвый, казалось, вулкан начал дымиться. Клевен опустил руку. – Земля порождает нечисть, а подлые сердца – клевету на Небесный Престол, – теперь рука Клевена указывала в сторону Гренислао. – Своими речами ты служишь сыну погибели.

«Он совсем неплохо говорит по-нашему, только очень уж книжно», – отметил про себя Гренислао.

Грено до сих пор не видел таких, как Клевен. Но про орден Жезла уже ходили толки. Орден получал особое положение в странах, где действовал. Рыцари Жезла отказались от охраны со стороны закона. Убийство жезлоносца не подлежало суду. Но и жезлоносцы имели полную свободу преследовать врагов веры, которые вправе защищаться как хотят. Похоже, Тиндарит только недавно предоставил западным рыцарям эти права.