Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

врагу ударили спрятанные во дворах катапульты и затащенные на баррикады скорпионы. Вдребезги разлетелся, обдав солдат противника горючей смесью, глиняный сосуд; здоровенный камень раздробил голень не успевшему отпрыгнуть пехотинцу, а потом, отскочив, сшиб с ног еще одного. Стрелы и болты полетели со всех сторон, и еретики начали нести потери.

Не в силах заставить себя высунуться из-за дощатого щита, Карл Вадер со смесью ужаса и восхищения наблюдал, как отступают угодившие в западню латники, но тут в крышу соседнего здания врезался прилетевший из-за крепостной стены огненный шар, и там моментально заполыхал пожар. Раздались крики, отрезанные огнем от лестниц стрелки принялись спрыгивать на мостовую.

— Смотрите! — заорал кто-то из ополченцев, тыча пальцем в фигуру латника, который спокойно прошел по луже горящей смолы и вскинул руки к небу.

Закружившийся вокруг него пыльный вихрь разметал в разные стороны стрелы и арбалетные болты, а потом меж ладоней странного пехотинца и вовсе заискрился ослепительно-белый шар. И не просто заискрился — вырвавшиеся из рукотворного подобия солнца ветвистые молнии сияющими плетьми стеганули по ближайшей баррикаде и раскидали в разные стороны застигнутых врасплох солдат Нильмары.

Впрочем, замешательство защитников города продлилось недолго: выпущенная из скорпиона стрела сумела пробить пылевую завесу и пронзила латника насквозь. Искрившийся шар мигнул и развеялся, но радостные крики моментально смолкли, когда устоявший на ногах еретик тряхнул запястьями, и тут же — будто повинуясь его воле, — вспыхнул верхний этаж еще одного занятого стрелками дома.

— Уходим, быстро! — заорал на ополченцев сержант, получивший от запыхавшегося вестового приказ отступать.

Теперь по солдатам Ланса стреляли лишь катапульты; густой чад зажигательной смеси почти полностью затянул пролом, и, к немалой радости защитников города, пехотинцы противника никак не решались ступить в огонь.

— Уходим!

Сержант начал тычками в спину подгонять и без того спешивших к чердачному люку ополченцев; а Карл Вадер вдруг понял, что за все это время так ни разу и не выстрелил. Ни разу не выстрелил по врагу. Просто сжался в комок и сидел, наблюдая, как сражаются другие.

Писарь перевел взгляд на темное острие прилаженного на арбалет болта и привстал над дощатым щитом. Упер оружие в неошкуренную доску и, почти не целясь, выстрелил в шагавшего к баррикадам еретика, все так же укрытого постепенно набиравшим силу пыльным смерчем.

Мгновенье спустя неуязвимый латник повалился на брусчатку, и Карл готов был поклясться всеми Святыми, что это именно выпущенный им болт сбил солдата с ног. Готов был — но от изумления не сумел выдавить из себя ни слова. Ну а когда потерявший терпение сержант ухватил паренька за ворот куртки и поволок его к чердачному окну, стало уже не до того…

Месяц Святого Иоанна Грамотея

На опоясывающих Кельм крепостных стенах царила суета. Поспешно занимали свои места солдаты гарнизона и ополченцы, дюжие парни крутили вороты катапульт, баллист и стрелометов. Мальчишки разжигали костры под чанами со смолой и маслом, юноши постарше тащили в башни вязанки стрел и корзины с булыжниками.

А над всей этой суетой возвышался выстроенный на вершине холма замок с гордо реявшими по ветру красно-черными знаменами. Пока еще — гордо. Шансов выстоять против осадивших город войск Ланса у защитников было немного. А некоторые так и вовсе небезосновательно полагали, что их нет вообще.

Три десятилетия мирной жизни сыграли с горожанами дурную шутку: крепостная стена давно нуждалась в серьезном ремонте, ров осыпался, заросшие мхом ворота поднять удалось только чудом, а попытки залатать деревянными щитами места вывалившейся каменной кладки предпринимались скорее от полной безысходности.

Следить за состоянием оборонительных сооружений стоило загодя, но доходов казны великого герцога Вильгельма Пятого не хватало и на более неотложные дела, а все усилия спихнуть обязанности по ремонту стен и содержанию гарнизона на магистрат наталкивались на нежелание горожан менять вековые устои. Менять вековые устои и нести дополнительные траты. Скорее даже второе, нежели первое.

«Ничего в этом мире не меняется».

Невесело усмехнувшийся этой горькой истине Густав Сирлин сложил подзорную трубу и задумался: осознает ли великий герцог безвыходность своего положения? Понимает ли, что силами ополченцев и немногочисленного гарнизона город не удержать, а союзники вовсе не спешат посылать на подмогу армии, предпочтя, будто лисы, затаиться в собственных норах?

Пресловутый Пакт оказался фикцией, и опыт Нильмары это наглядно показал. Но на закате союзные герцогства, княжества и вольные города еще попытались побарахтаться, а Кельм сдали без боя. Слишком болезненным оказался преподнесенный военачальниками Ланса урок. Да и Вильгельм Пятый проявил себя не лучшим дипломатом. Если долгие годы плевать соседям в лицо, не стоит удивляться, что в минуту опасности они предпочтут повернуться к тебе спиной. К тому же торговый путь через Кельм в Нильмару в последние дни стал для государств Пакта столь же ценен, как кольчуга для утопающего. Вещь вроде бы полезная, но только не сейчас. Сейчас никто Вильгельму Пятому и дырявого денье не ссудит, а уж об отправке на подмогу войск и речи идти не может.

Густав Сирлин последний раз окинул взглядом крепостные стены, которые в скором времени предстояло штурмовать его головорезам, и зашагал в расположение сотни. Азарт переполнял Густава, окрылял, подталкивал в спину. Азарт заставлял кипеть в крови силу и призывал в первых рядах броситься на штурм города. Азарт наделял бесшабашной уверенностью в собственной неуязвимости, но сейчас его дурман запросто мог оказать медвежью услугу.

А Густав Сирлин вовсе не собирался сгинуть, поймав арбалетный болт, выпущенный каким-нибудь зеленым юнцом. И пусть ему не терпелось вновь пройтись по узеньким улочкам Кельма, спешка при штурме могла обойтись слишком дорого.

Уже на краю вытоптанного войском Ланса поля сотник не выдержал и обернулся. Отсюда загораживавшие восходящее солнце крепостные стены казались черными, а вот чистейшее, без единого облачка небо — ослепительно-голубым. Неплохой денек, чтобы сдохнуть, но лучше — как-нибудь в другой раз. У Густава на сегодняшний день были совершенно другие планы.

Палатки Темной сотни размещались на самом краю лагеря, с противоположной от излучины неглубокой речушки стороны. Заросший камышом и кустарником берег был сильно заболочен; случись вылазка или подойди к защитникам города подкрепление — и основной удар придется на людей Сирлина. Командовавший войском лорд Лейн славился своей предусмотрительностью и рассчитывал, что собранный в Темную сотню сброд