Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

— Излагай, — разрешил я без особой, впрочем, охоты.

Карл приложил к губам носовой платок, откашлялся и спросил:

— Полагаю, вам незнакомо имя — Луиза Гольц?

— Ваша возлюбленная? — предположил я.

— Ее дочь.

— Ее, но не ваша?

— Не моя, — подтвердил Карл Вадер. — Я по-прежнему испытываю к Эльзе нежные чувства, но они носят исключительно платонический характер.

— Ближе к делу, пожалуйста, — потребовал я.

— Ее похитили.

— Кого?

— Луизу.

Я тяжело вздохнул, предчувствуя приближение серьезных проблем, и спросил:

— Каким образом это касается меня?

— После похищения ее переправили в Акраю.

— Что ж, — пожал я плечами, — сообщи подробности, и мои люди поспрашивают насчет нее на улицах.

— Этого недостаточно! — неожиданно резко оборвал меня Карл Вадер. — Найди ее! Поставь на уши весь город, но найди!

— Вот как? — нахмурился я. — Карл, тебе не кажется, что о помощи просят несколько в иных выражениях?

— Поверь, Себастьян, найти Луизу в твоих собственных интересах. И предупреждаю…

— Предупреждаешь? Меня? — Я оскалился и поднял руки, демонстрируя перепачканные в засохшей крови манжеты. — Я только что зарезал человека, с которым вел дела добрый десяток лет. Зарезал, изуродовал лицо так, что мать родная не узнает, и оставил гнить в помойной канаве, а ты предупреждаешь меня? Уверен?

Внутри все просто клокотало от злости, но сейчас вовсе не бесы были тому причиной. Просто одно к одному подобралось, еще и персональный счет после стольких-то лет размочил! И теперь какой-то провинциал будет мне угрожать?

Зря!

— Густав Сирлин, — произнес вдруг Карл, которого моя отповедь если и не напугала, то уж точно не оставила равнодушным. — Ее отец Густав Сирлин, — повторил он, немного поколебался и добавил: — Полагаю, ему вряд ли придется по вкусу ваше бездействие.

— Бесов праздник! — выругался я, достал из буфета бутылку и дрожащей рукой наполнил стакан.

Густав Сирлин! Чернокнижник и дезертир; человек, приютивший в своей душе саму Тьму; мой старый знакомый и нынешний деловой партнер. Если он сочтет — а он непременно сочтет! — похищение дочери личным оскорблением, последствия будут просто катастрофическими. В том числе и для меня…

Бесы! Густав должен заниматься выполнением своей части сделки, а не мчаться карать похитителей девчонки, которую и в глаза-то никогда не видел!

Вадер достал из-за пазухи пухлый конверт и осторожно положил его на стол.

— Здесь вся информация, — сообщил он. — Мы с матерью Луизы остановились в «Бодучей корове», это…

— Я знаю, где это.

Карл кивнул и, прихрамывая, вышел в прихожую.

— Провожать не надо, — заявил он, открывая входную дверь.

Да я и не собирался. Вместо этого откинул с окна плотную штору и бездумно уставился в начинавшую сереть темень ночи. Пил бренди и гладил обхвативший левое запястье серебряный браслет.

Все плохо, все очень плохо.

Но бывало и хуже. А значит — прорвусь.

Ничего другого все равно не оставалось.

Если только сдохнуть, но этот пункт в моих планах на ближайшие полвека точно не значился…

Месяц Святой Юлианы Затворницы

Год 989-й от Великого Собора

Беда не приходит одна.

Банальность? Банальность.

Да только так обычно оно и случается. Стоит лишь дать слабину, и одно неминуемо цепляется за другое, другое за третье — и оглянуться не успеешь, как погребет под собой настоящий обвал мелких неприятностей, серьезных проблем и глобальных потрясений.

Черная полоса.

И попробуй тогда доберись до белой! Будто в водоворот затягивает и на самое дно тянет. Чтоб уж наверняка не выплыл.

Простите, Святые, за грех уныния, просто сил уже никаких не осталось!

Сначала покровительства тайной службы лишился, потом доверие ордена Изгоняющих потерял, а теперь и с деловыми партнерами трения начались!

Ну а как им не начаться, если Шарль Фаре позволил зарезать себя какой-то малолетней шлюхе? Большинство договоренностей на этого развратника завязано было!

Леопольд так и не объявился, Луиза Гольц тоже как в воду канула. Отец Вильям волком при каждой встрече смотрит, а Карл Вадер и вовсе весь город с ног на голову перевернуть требует, будто я нарочно саботирую расследование и не понимаю, сколь важно отыскать дочь Густава Сирлина, прежде чем тот решит заняться ее поисками самолично!

Одно к одному, одно к одному!

Новый бес в душе, убийство Попрошайки, браслет этот клятый!

И предчувствия все больше недобрые. Никогда особой сентиментальностью не отличался, но последние дни нет-нет да и всплывут в памяти былые подельники.

Ухмыляется Леон, хмурится Ричард Йорк, собачатся Гуго и Валентин, по обыкновению своему уткнулся в книгу Марк Бонифаций Тарнье.

Все они давно мертвы, разве что экзорцист сгинул без вести, но так и кажется, что подойдет сейчас кто-нибудь из них со спины, да и спросит: «А не зажился ли ты на белом свете, дружище? Мы-то давно уже там…»

И что тогда отвечать, а?

Я с ненавистью глянул на серебряный браслет, охвативший левое запястье, проглотил уже готовое сорваться с губ ругательство и поднялся с колен.

Пора было ехать на кладбище.

— Себастьян, — придержал меня за руку священник, — в последнее время на вас просто лица нет.

— Дел навалилось, отче, — ответил я, — только и всего. Пройдет.

— Все когда-нибудь проходит. Но, если захотите поговорить об этом, всегда можете на меня рассчитывать.

— Разумеется.

— И вы не заказали заупокойную молитву по господину Фаре…

— Он был дрянным человеком, отче, — прямо заявил я, ощутив приступ дикой злобы на своего беспутного подручного. — Плохо жил и плохо умер. Он всех подвел.

— Но бессмертие души…

Я придвинулся к священнику и тихонько произнес:

— Не думаю, что заупокойная молитва спасет его душу от падения в Бездну, даже если ее разом прочитать во всех молельных домах Акраи. Он был очень дурным человеком, святой отец. — Сказал и отправился на выход, спиной ощущая неодобрительный взгляд собеседника.

Да и пусть его. В своей правоте я нисколько не сомневался.

О мертвых либо ничего, либо хорошее? Отлично! Тогда помолчим.

Прохладный полумрак молельного дома сменился зноем летнего полдня; зависшее в полудне солнце опалило кожу совсем уж неласковым жаром, и легкая полотняная рубаха моментально промокла от пота.

Лето! Раскаленные мостовые в центре, вонь тухлой рыбы и нечистот на окраинах. А ведь совсем рядом, просто рукой подать, — открытое море.

Свежесть, прохладный ветерок, свобода.

Уйти в море? Уйдешь тут, пожалуй… Если только прямиком на дно.

Я уже привычно пробежался кончиками пальцев по серебряным щиткам браслета и раздраженно махнул рукой дожидавшимся меня охранникам, которые сидели на корточках у