Дракон с условиями. Целительницу не предлагать! - Любава Ливада

— Хоть кто-то меня любит в этом доме, — фыркнул горшок.

Дальше мы по-быстрому позавтракали. Я, стараясь избегать Эдгара, спустилась в лавочку. Она была в печальном состоянии, но Анна помогла немного навести порядок.

— Льдинки мы не уберем, силенок маловато, но хоть внутри уже не катастрофа века, — подбадривала меня подруга.

Мы целый день убирались в лавке и вернулись только вечером. За это время Эдгар приготовил ужин.

— Снова жареная картошка, — улыбнулась я.

— Сытно, питательно и вкусно, — дракон поставил тарелку передо мной.

Мы поужинали. Анна пошла домой, она должна была предупредить матушку, точнее, обмануть, что получила послание из академии, где ее отобрали на практику при дворе. Как только я проводила Анну и плотно закрыла дверь, я поднялась в комнату тетушки, запираясь на ключ. Возможно, с моей стороны было невежливо прятаться, не пожелав спокойной ночи и ничего не поясняя, но я никак не могла переварить все признания, услышанные сегодня от моего больного.

Я сразу разделась, легла спать и уснула. Утром меня уже ждал завтрак. Он стоял на столе, а Эдгара не было. Я, схватив булку и кошель, рванула вниз. Пусть я не справилась с сохранностью лавки и увеличением дохода семьи, но я обязана порадовать тетушку и ее друга прощальным пирогом с ее любимой ягодой.

Эдгар

Вчерашний день был странным. Я четко ощущал нашу с Маритой привязку. Не понимаю, почему она так сопротивлялась и не принимала очевидное. Еще и ее подруга вмешалась.

После нашей конструктивной беседы и наконец найденного компромисса, Марита решила меня избегать. Вначале стало обидно, что она так себя ведет. Неправильно приняла и поняла мое признание. Но потом я успокоился, усмирил внутреннего дракона. Ей нужно время для осознания происходящего. Она все равно будет моей. Пока сама не понимает и не признает, но от этого ничего не меняется. Привязка сработала, мы дополняем друг друга и, самое важное — мы предназначены друг для друга.

Утром я встал пораньше, приготовил ей завтрак и принялся за уборку. Да-да, дракон, племянник императора, убирается в доме. Оказывается, и такое бывает.

Я слышал, как Марита вышла из комнаты, последовала на кухню, а потом спустилась вниз. Наверное, проверить что-то в лавке или предупредить зеркало о прибытии хозяйки. Но мне совсем не понравился звук открывающейся и закрывающейся двери.

Я рванул к окну и заметил, как Марита куда-то идет.

— Она сошла с ума, не иначе, — выругался я.

— Наверняка в магазин пошла. Вернется сейчас, — попытался успокоить меня горшочек.

— Я должен пойти за ней.

— Никак нельзя. Не простит тебе. Кто-то заметит, что ты вышел из дома, и будет позор. Ты же не хочешь, чтобы Мариту презирали?

— Нет, — сквозь зубы процедил я. Как мне не нравилось это все. Почему она сбежала? Вернется, я ей устрою!

Но она не возвращалась. Прошло полчаса, а ее все не было. Зато я ощутил какое-то странное жжение в груди. Будто бы часть меня перенесли куда-то вдаль. Потом я ощутил боль. Притупленную боль в ногах и в спине. Потом жалобный и притупленный голос Мариты, ее плач. Это была ее боль и ее плач! Наша привязка. Я ее чувствовал.

Я сам не понял, как перенесся в темный сырой подвал. Ощутил, как по ногам пробежала семья мышей, а потом я услышал крик. От боли кричала моя Мари!

Обернувшись тенями, я подкрался к месту, откуда слышал шум. С трудом удержался, чтобы не наброситься на этих уродов прямо сейчас. Моя женщина сидела привязанная тенями к стулу, пока ее друг Рэт бил силовыми лозами. На ее лице была кровь, платье было частично порвано.

Так хотелось прямо сейчас выпрыгнуть к ним и расплющить всю эту шайку, собравшуюся здесь. Сильные маги, начавшие охоту на артефакт Цветочка. Но эта вещица не только не желает отпускать хозяйку, но и помогает ей.

Однако, несмотря на осторожность, сейчас у меня было много преимуществ, а главное — опыт. Первым делом нужно было обезвредить тыл врага. Сила была при мне. Я выпустил ледяную стрелу и заморозил стоящих по сторонам людей. Они незаметно застыли. Рэт тем временем направил силовую волну в надежде пробить поле артефакта, но я перехватил его удар. Тот вскинул бровь, удивляясь моему появлению.

— Отошел от моей женщины, — процедил я.

— Ты еще кто такой? — хмыкнул парень, собирая в руках силу.

— Тот, кто будет сниться тебе в кошмарах, если тебе повезет, чего я не обещаю.

Он бросил в меня силовую волну, которую я успешно отбил. Начался бой. Я отодвинул ногой стул с сидящей на нем Маритой. Быстро бросил защитный купол.

Здесь было около трех действующих стихийников, которых я быстро отключил, включая того самого недо-ухажера моей девочки. Но оставался один сильный противник — еще один повелитель теней. Это был не Адо Тирский и даже не дракон. Сильный стихийник, заразившийся тенями. Чувствовалось, что он заражен давно, при этом научился использовать силу по необходимости.

Я, не став тратить драгоценное время, накинул на его шею теневые петли и стал затягивать посильнее, как внезапно услышал странный звук. Посмотрев в сторону, я заметил, как кто-то подходит к моей девочке. Приглядевшись, разглядел старушку в ярком малиновом платье, которая умудрилась замахнуться на Мариту утюгом. Я поставил блок от магии, но совсем забыл про опасность без нее.

Я отвлекся, и мой противник оглушил меня. Каменный пол внезапно сковал мои руки и ноги, не давая мне пошевелиться. Краем глаза я заметил, как чокнутая старуха ударила Мариту, и та упала вместе со стулом.

— Нет! — воскликнул я, пытаясь выбраться наружу, но ментальная магия не работала. Моя родная драконья магия отказывалась подчиняться.

— Тетя, что вы натворили? Она нужна нам живой, — отвлекся мой противник на противную старуху.

— Она жива, просто без сознания, — ляпнула женщина. — Неужели она и правда та, кто нужен повелителю теней? — спросила она, зля меня бесконечно, напоминая о том, как мои тени угрожали ее безопасности, и вспоминая о том, каким лакомым кусочком маг с целительской силой является для них. Марита сейчас раскрыла свой магический резерв, и если ей завладеют тени, они иссушат ее до дна.

На мгновение мне стало страшно от этой мысли. Неужели мое спасение заключается в самопожертвовании любимой женщиной? Я не согласен! Пусть лучше заточу сам себя в заброшенном замке, чтобы случайно не стать ни для кого приговором, чем допущу ее гибель.

Все тело болело, особенно ныл затылок. Я