Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

Ори и Гастон принялись сгружать со стола золото; я передал Ленивцу купчую на «Янтарную русалку» и вышел на крыльцо, где уже стоял чем-то озадаченный Хмурый.

— Мы упустили пахартцев, — сообщил он.

— Как так? — невольно вырвалось у меня.

— Не знаю. Никто не видел, как они выходили на улицу, внутри их тоже нет.

Я нахмурился, потом махнул рукой:

— Бесы с ними! Никуда от нас не денутся.

— Найдем, — подтвердил Хмурый. — Суетные шибко, таких одно удовольствие ловить.

— Все, иди, — отпустил я его и вернулся в «Янтарную русалку» переговорить с теперь уже бывшим владельцем заведения. Многие денежные мешки захаживали сюда исключительно из-за близкого знакомства с Николасом, и терять такую клиентуру не хотелось. Да и связи с окрестными стражниками дорогого стоили.

Как на грех, Лаурай понимал это не хуже меня, и разговор затянулся до самой ночи. В итоге столковались о причитающейся ему четверти всех доходов, и цифра эта совершенно не устроила ни его, ни меня.

Мешок Костей обычно говорил, что «компромисс — это когда недовольными остаются обе стороны», и на компромиссы никогда не шел. Из-за своей ненасытности и погорел. Я не такой, я предпочитал с людьми договариваться.

До определенных пределов, разумеется, до определенных пределов…

Как бы то ни было, по рукам мы ударили, и я отправился домой. Посетители к этому времени давно разошлись; ночной персонал переворачивал стулья и готовился к уборке заведения.

Полумрак, ведра с грязной водой, тяжелый алкогольный дух — и ни следа недавнего великолепия. Будто в другом мире очутился.

Я вышел на крыльцо «Янтарной русалки», по-хозяйски огляделся и махнул рукой Ори, давая знак подогнать карету. Спустился по запорошенным снегом ступеням и вдруг краем глаза уловил некую странность.

Слишком густую тень? Снежную пелену? Туман?

Задумываться не стал, на чистом наитии крутнулся на месте и выставил перед собой трость.

Железный наконечник замер у лица невесть откуда возникшей пахартской девки.

— Верни золото, — потребовала наглая полукровка.

Двое смуглых громил с обнаженными тесаками начали расходиться в стороны, намереваясь взять меня в клещи, но я лишь улыбнулся.

— Какое еще золото? Вы все проиграли.

— Верни деньги! — будто не услышала меня девка. — Либо выкладывай десять тысяч, либо поплатишься за то, что святоши схватили человека, коему покровительствовал сам Ашну Черный, восьмой из владык Неба!

— Расписка вас, полагаю, не устроит? — ухмыльнулся я, недоумевая, почему медлят Ори и Гастон. Боковым зрением попытался различить хоть что-либо кроме тумана, но всю улицу заволокло непроглядной серой пеленой.

Или туман заполонил мою голову?

Ведьма!

— Не играй со мной! — оскалилась язычница. — Мне ничего не стоит вырвать из тебя твою жалкую душонку! Ты просто прах под ногами Владык!

Я сунул трость под левую подмышку и примирительно выставил перед собой раскрытые ладони.

— Спокойно! Думаю, мы способны уладить это маленькое недоразумение как подобает цивилизованным людям, так?

— Довольно игры в слова! Не тяни время!

— И в мыслях не было ничего такого, просто предлагаю обсудить снижение суммы, скажем, до семи тысяч. Иначе я останусь в убытке, а это неприемлемо по ряду объективных причин… — проникновенно выдал я и как бы невзначай поймал взглядом взгляд пахартской ведьмы.

Заточенные в душе бесы взвыли в беззвучном экстазе, я стремительно подался к остолбеневшей на миг девке и сразу отпрянул на безопасное расстояние. Отпрянул — а та беззвучно осела на мостовую.

Затянувший улицу туман начал быстро рассеиваться; язычники вскинули тесаки, но ничего сделать не успели.

— Стоять! — заорал я и махнул зажатым в руке шилом, с трехгранного клинка которого сорвалась и упала в снег одинокая капля крови. — Стоять или девке конец!

Бугаи заколебались, подарив мне возможность окончательно сбить их с толку.

— У вашей подружки пробита селезенка! — Я указал на зажимавшую проколотый живот девицу, лицо которой сравнялось цветом со свежевыпавшим снегом, и предупредил: — Лечебница Святой Милости через три квартала, не уложитесь в четверть часа, ей конец!

У раненой язычницы вырвался протяжный стон, и я не преминул заверить громил:

— А полезете, одного точно положу! Тогда вам далеко не уйти!

И — сработало! Пахартцы подхватили девчонку на руки и поволокли к выходу из переулка!

А миг спустя до меня донесся удивленный возглас.

— Святые угодники! — охнул Ори. — Что за бесовщина?!

Нас разделяло не больше дюжины шагов, но охранник озадаченно вертел головой по сторонам.

— Мастер Себастьян! — завопил он.

— Глаза протри, — с деланым безразличием посоветовал я, спрятав шило в чехол на поясе.

— Мастер! — только сейчас заметил меня телохранитель и рявкнул: — Гастон, ты там уснул, что ли?! Беса в печень! Шевелись давай!

Сидевший на козлах крепыш взмахнул вожжами и подогнал к нам карету.

— Извините, мастер, — смутился Гастон. — Задремал, видно. Далеко за полночь, вот и сморило…

— Ерунда, — отмахнулся я, встал на подножку и попросил: — Ори, как отвезете меня, езжайте в пахартский квартал, передайте Хмурому, чтобы навестил лечебницу Святой Милости. И, прежде чем девку под пирс спустить, пусть голову отрежет. Он поймет.

— Хорошо, мастер, — кивнул телохранитель, ничем не выказав своего удивления столь необычным приказом.

Забравшись в карету, я откинулся на спинку сиденья и несколько раз глубоко вздохнул, успокаивая сбившееся дыхание и дожидаясь, пока утихнет лихорадочное сердцебиение. Случившееся просто не укладывалось в голове. Последний раз на меня покушались шесть лет назад, и вдруг — это. На эдаком пустяке едва не погорел!

Святые угодники, простая пахартская ведьма своим мороком чуть душу из меня не вынула!

Ну да никуда она не денется.

Это мой город. Мой, а не каких-то залетных язычников.

Это мой город — так я думал ровно до тех пор, пока не подъехал к ресторации. А вот там сразу вспомнил, что в этом пруду водятся рыбины покрупней и позубастей.

На крыльце меня дожидался Джек Пратт.

Он стоял с непокрытой головой, но нисколько не беспокоился из-за сыпавшегося с неба снега. И вид у него был — краше в гроб кладут.

— Себастьян, — вздохнул рыжий пройдоха, когда я приблизился, — у меня серьезные неприятности, и ты должен мне помочь.

— Именно — должен?

— Боюсь, что так…

Месяц Святого Фредерика Копьеносца

Год 989-й от Великого Собора

— Бесы! — выругался я.

Бесы! По-другому и не скажешь.

Когда посреди ночи к тебе является старый приятель с просьбой о помощи, нельзя просто взять и послать его куда подальше.

Тем более если это и не просьба вовсе.

— Идем! — махнул я рукой, поднялся