Империя Лотоса - Таша Сури

Сима молча смотрела на него, и на ее усталом лице отразились ужасные эмоции.

— Не пытайся обмануть меня, — сказала она несчастно. — Если ты пытаешься выяснить, предательница я или нет, если я... я — Ахирани, я не могу и не хочу этого изменить, так что пусть твоя императрица казнит меня, если она этого хочет...

— Нет, — решительно сказал Рао, встревоженный. — Нет, Сима, пожалуйста, успокойся... — Не говори мне, чтобы я успокоилась. — Она дрожала, ее голос становился все выше, но она отчаянно пыталась не кричать, и от этого ее голос стал дрожащим и сдавленным. — Ты можешь скорбеть, пить, уезжать куда хочешь и делать все, что хочешь, но я... я не имею права скорбеть о том, что потеряла!

И я должна оставаться в этой чертовой комнате, пока не умру! Я... — Она заткнула себе рот ладонью. Зажмурила глаза.

Он сглотнул, заставил себя выпрямиться и сделал тяжелый шаг к ней.

— Сима, — сказал он. Ответа не последовало. — Сима, прости меня. Я... — Еще один шаг. — Даже сейчас в Париджате есть люди, которые заботятся о тебе. Я был плохим союзником для тебя. И ничем не похожим на друга. Но я… я один из тех, кто желает тебе добра. Кто доверяет тебе. Я не пытаюсь обмануть тебя или заманить в ловушку. Я предлагаю тебе путь вперед. Что ты с ним сделаешь… это я оставляю на твое усмотрение.

Сима дышала неровно. Потом она провела рукой по глазам, освободив рот. Глубоко вздохнула. Еще раз.

— Кто еще? — спросила она.

— Что?

— Кто еще заботится обо мне? Желает мне добра?

— Один из людей принца Ашутоша пришел поговорить со мной, — сказал Рао. — От твоего имени. Ромеш.

— О, — сказала она.

— Хорошо.

— И Шахар, новая охранница императрицы, — добавил он.

Она кивнула один раз. Посмотрела на него слезящимися глазами.

— Я пойду с тобой в ДвАрахли. — В ее голосе слышалась решимость.

Каким-то образом, в этом приступе чувств, она сделала выбор. Затем, словно слова вырывались из нее, она прошептала: — Если я останусь здесь еще на минуту, я не выживу. — Тогда в ДвАрахли, — сказал он. — И в будущее, где ты будешь жить. Я обещаю тебе это.

Прия знала, что это сон. Но на этот раз она не лежала на земле, а Малини не держала ее за волосы и не прижимала к земле. Она стояла, а Малини стояла перед ней.

Малини стояла к ней спиной. Синий свет ореолом окружал ее, окутывая тело тенью. Но Прия знала форму тела Малини. Она знала ее узкие, твердые плечи и прямую спину; ее рост, стройность и то, как она держала голову — высокомерно, с прямым взглядом, острым, как стрела.

Прия знала все это и знала, что не стоит к ней приближаться.

Но она все равно это сделала.

Это всего лишь сон, в котором ее ноги сами по себе движутся по мрамору с зелеными прожилками, холодному и зернистому от речного ила. Это всего лишь сон, в котором она протягивает руку и прижимается кончиками пальцев к позвоночнику Малини.

Малини напряглась под ее рукой. Прия почувствовала движение ее мышц. Острые выступы между суставами позвоночника. Она была мраморным камнем, слоновой костью и руслом реки. Она была силой жизни под рукой Прии.

— Прия, — прошептала Малини. Она произнесла ее имя, как проклятие. Начала поворачивать голову...

— Старейшина Прия. — Прия открыла глаза. Ее затуманенное зрение прояснилось, когда она села на кровати, моргая. Хранительница масок, с маской, закрепленной на поясе, стояла в дверном проеме. Еще не было утра. В комнате было почти темно от теней.

Что случилось? — спросила Прия, стараясь говорить тихо. Она не хотела будить Рукха и Падму, если в этом не было необходимости.

Хранительница масок сделала еще один шаг в комнату, ее лицо было серьезным.

— Здесь люди, Старейшина. Незнакомцы.

Страх пронзил ее.

— Солдаты Париджатдвипана проникли в Ахиранью? — спросила Прия.

Хранительница масок отчаянно затрясла головой. — Нет, нет. Не солдаты. Обычные люди. Покрытые гнилью. На окраине леса. Они... они просят впустить их. Мы не знаем, что делать.

Прия уставилась на нее с открытым ртом. Она чувствовала себя как выброшенная на берег рыба.

— Они принесли подношения, — сказала хранительница масок, звуча так же растерянно, как чувствовала себя Прия. — Они стоят на коленях. У некоторых есть оружие, но они оставили его на земле у деревьев. Я думаю...мы думаем, те из нас, кто был на патрулировании, старейшина, — что они поклонники.

Прия поднялась на ноги, неуклюже пытаясь заправить сари. — Поклонники? — повторила она. — Из-за пределов Ахираньи? Не наши люди?

— Нет, — ответил хранитель масок. — Что нам с ними делать?

Еще рты, которые нужно кормить. Чужаки. Голос, похожий на голос Бхумики, предупреждал ее, что Хиранапрастха не сможет принять больше людей, а в махале точно не хватит места для паломников. Но Бхумики здесь не было, а Прия всегда была слишком мягкосердечной и не обладала здравым смыслом, чтобы самостоятельно решать подобные проблемы.

— Я сама с ними разберусь, — сказала она.

Хранители масок, которые были на ночном патрулировании, ждали ее на самом краю Ахираньи, где густо росли гнилые деревья, а шипы, похожие на иглы, покрывали зеленую землю, которая когда-то была дорогой, по которой ходили фермеры. Они были в масках, но она чувствовала их неуверенность. Когда она подошла к ним, они повернулись к ней.

— Где они? — спросила Прия.

— Близко, — ответил один из хранителей масок. Он указал в сторону.

Прия прошла еще несколько шагов и увидела их. Может быть, сотня коленопреклоненных фигур. Некоторые молодые, некоторые старые. Среди них были дети. У людей не было факелов, и их лица были серыми и испуганными в полумраке.

Вокруг Ахираньи стояли солдаты Париджатдвипана. Прия почувствовала их присутствие в зелени. Малини оставила их позади. Она не знала, как этой группе людей удалось ускользнуть от них, и от одной только мысли об этом у нее сжимался желудок.

— Вы говорили с ними?

— Немного, — ответил один из хранителей масок. — Мы сказали им не приближаться.

Она сглотнула. — Хорошо, — сказала она. — Это хорошо.

Никто не мог покинуть Ахираню, сказали ей люди в махале. Любой, кто пытался уйти, погибал, пронзенный шипами или поглощенный землей.

И никто не мог войти. Войти в Ахираню было столь же смертельно.

Но Прия не была большинством людей.

Глубоко вздохнув, она шагнула за деревья.

Она могла чувствовать этих людей. Их колени,