Тени сумрака - Эльхан Аскеров

— Как дела? — быстро спросил дядя, обнимая парня.

— Порядок. Княжну спрятал, письмо от неё князю привёз, осталось только тех абреков побить, — усмехнулся Егор в ответ.

— Завтра едешь? — устало уточнил Игнат Иванович.

— Да.

— Ты там осторожней, Егорушка. Опасное вы дело затеяли, — тихо попросил дядя. — Не забывай, что мне если куда и возвращаться после отставки, то только к тебе. Иного места и нет.

— Не опаснее дуэли, — отмахнулся парень. — Дядюшка, я всё спросить вас хочу, да не складывается. Что всё-таки император задумал и почему он решил именно из меня мишень сделать? — резко сменил парень тему, усаживаясь в кресло. — И почему вы говорите, что ехать некуда? У вас же своё имение есть. Или я не знаю чего?

— Продал я его давно, — отмахнулся Игнат Иванович. — Сам знаешь, любое дело пригляда требует. А я только службу свою и вижу. Управляющий добрый, дело хорошее, но и за ним присмотр нужен. Вот и продал от отца втихаря. А деньги в банк, под процент положил. С того и живу. Ну и жалованье ещё, само собой, — грустно усмехнулся он. — Те деньги, что я тебе отдал, мне отец и слал. Я потому и отказался, чтобы ты за ним всё повторял. Мне и своего более чем достаточно.

— Теперь понятно, — кивнул парень. — А про императора что? — вернулся он к главной теме.

— А с ним не просто всё, Егорушка. Так сложилось, что он искал просто человека, которого мог бы выставить навроде ширмы, на которую весь двор отвлекаться станет. А он, того человека поддерживая, станет двор свой баламутить и своими делами заниматься. Там ведь всё так запутано, что не враз и разберёшься.

— Да уж. То ещё болото с крокодилами, — зло усмехнулся Егор. — Выходит, ему просто нужна была мишень, в которую полетят все плевки и проклятья, пока он станет свои задумки воплощать, я правильно понял?

— Правильно, — грустно усмехнулся Игнат Иванович.

— И как же случилось, что он про меня узнал?

— Случаем. О тебе ему доложили как о забавном недоразумении. Вроде как для смеху. А вышло, что он, с тобой поговорив, выбрал тебя. Про нападение на ваше имение он тоже узнал случайно, и ему и вправду стало неприятно, что семья честного офицера оказалась в подобном положении. Вроде всё по закону, а на деле сплошной конфуз всем имперским службам. Так что, мон шер, своими успехами и неприятностями ты обязан, прежде всего, самому себе, — аккуратно поддел парня дядя.

— Получается, затевая всю эту замятню, он и не предполагал, что всё так обернётся? — уточнил Егор.

— Конечно. Ну скажи на милость, кому может в голову прийти на дуэль мальчишку вызывать? — развёл Игнат Иванович руками. — То ж, прости за грубость, подлость натуральная получается. Он так и говорил, когда мне своё решение объявлял. Мол, юноша, едва из возраста недоросля вышедший. Такой ещё серьёзного пригляда требует. И всерьёз его никто не примет. И попервости так и было. Дивились, посмеивались, а всерьёз не принимали.

— А когда приняли? — заинтересовался Егор.

— Когда ты сумел во второй раз репортёров угомонить, а после с фронта раненым вернулся. Вот тут двор и задумался. Ведь на поверку получалось, что мальчишка, ещё толком лица не бреющий, ловчее оказался, чем почти всё чиновничество наше. Особенно в том, что репортёров касаемо, — ехидно усмехнулся Игнат Иванович.

— И как долго вся эта история длиться будет? — задумался Егор.

— Никто не знает, — качнул дядя головой. — Планов у него много, а с чего именно начинать, он, похоже, и сам толком не знает. Тут вся беда в том, что такого у нас ещё не было.

— Он что, конституцию вводить собрался? — насторожился парень.

— Был такой слух, но, насколько он правдив, только гадать можно, — пожал дядя плечами.

— Разом и вольную крестьянам и конституцию. Он что, гражданской войны желает? — растерялся Егор. — Да его ж придворные на ленточки порежут. И гвардия в первую очередь. Там же одни титулованные, у которых тех крепостных, как у дурака махорки. А конституция к тому же их вольности урежет. Этого ему точно не простят, — помотал он головой.

— К слову сказать, твой с ним разговор по поводу вольной крестьянам ему крепко в память запал, — улыбнулся Игнат Иванович. — Сказывал, что ему очень интересно было тебя послушать.

— Вот только в советники меня туда толкать не надо, — поспешил откреститься Егор. — От дуэлей устанем. Или просто пристрелят в каком коридоре тихом.

— Да уж. Теперь такому и не удивится никто, — удручённо вздохнул Игнат Иванович.

— Дядюшка, а князь Чеширидзе, он откуда вообще взялся? — снова сменил Егор тему. — Нет, то, что он старый приятель нашего Бобруйского, это я помню. Но какое касательство он до нашей службы имеет?

— Семья эта, Егорушка, весьма известна и влиятельна. Сам князь от государя личное разрешение на вход без доклада имеет. А самое главное, что в былые времена он наших людей через границу под всякими личинами возил. Для чего, думаю, ты и сам понимаешь, — лукаво усмехнулся дядя.

— Ага, контрабандист, значит, — ехидно фыркнул парень.

— Ох, доведёт тебя язык твой до беды, — тихо рассмеялся Игнат Иванович. — Ты только ему самому того не скажи. Точно первым врагом ему станешь. А по сути, горец тот человек добрый и верный. Из тех, что в первую голову за отчизну стоят. К слову сказать, тоже георгиевским орденом награждён.

— Ой, не напоминайте, дядюшка. Я с тех орденов столько головной боли поимел, что и сказать страшно, — отмахнулся парень.

— Уймись, — осадил его Игнат Иванович. — Комитет тот дела твои, с учётом возраста, принял хорошо. И возражений только два было. Возраст и чин. Вот тут они едва не насмерть встали, да князь Угрюмов, по его поручению, сумел всех убедить, что дело это не простое, долгое и так просто от него отмахиваться не след. Поворчали, да согласились. Тот же генерал-полковник Верховский первым и согласился, когда узнал, что бретёра итальянского ты и зарубил. А он, кстати, все четыре ордена имеет, так что